– Так вот, – говорит она, – после того, как увидела тебя и стала думать о Роуз, я вспомнила кое-что.
– Кое-что?
– Ту странную осень.
Лорна стягивает пиджак. День теплый, но Мелисса включила отопление, и в комнате стало душно. На спине у Лорны выступают капли пота.
– Осень восьмидесятого года?
– Да.
– А что в ней было странного?
– Ну, – Мелисса складывает руки на животе, – именно тогда я начала замечать, что что-то не совсем так. С Роуз, я имею в виду.
– Правда? – Лорна подается вперед, чтобы поставить свою чашку. От чая ей становится еще жарче.
– Как я уже говорила, она всегда была тихой, держалась особняком. Было очевидно, что Роуз была матерью-одиночкой – но невероятно заботливой. Она никогда не упоминала о муже. Она всегда казалась нервной и напряженной, слишком беспокоилась о твоей безопасности. В общем, я повторяюсь – я уже говорила тебе об этом раньше. Но, хотя Роуз и была такой нелюдимой, она все равно старалась помогать обществу. Два раза в месяц работала волонтером в церковном кафе. Состояла в «Женском сообществе». А потом, примерно в начале лета, все это прекратилось. Она полностью отрешилась от жизни в деревне.
– А что насчет Дафны?
– О, Дафну все мы видели по-прежнему. Она немного проработала в пабе, а потом устроилась на местную ферму. Иногда мы видели вас троих вместе, поэтому знали, что с Роуз все в порядке. Мне кажется, она чувствовала, что ей никто не нужен, кроме Дафны. Они были такими… самодостаточными.
– И вы думали, что между ними могли быть отношения?
– Я думаю, да. Хотя они не афишировали это. Времена были другие.
– Так что вы имели в виду, говоря о той странной осени?
– Ну, это и было самое странное. Но Роуз как-то раз подошла ко мне. Я помню, это была Ночь костров[18]. В деревне и на ферме устроили гулянья, фейерверки и тому подобное. Я видела ее там с Дафной и с тобой. Роуз казалась еще более напряженной, чем обычно, но я подумала: возможно, причина в большом скоплении народа. Она не любила большую толпу. Возможно, не чувствовала себя в безопасности… В любом случае позже, почти ночью, она отвела меня в сторону и сказала, что боится за свою жизнь.
– О господи, – вздохнула Лорна. Это было неожиданно… – Она не сказала почему?
– Это было после того, как я передала ей, что кто-то приходил в кафе и искал ее. Она спросила, кто именно, но я не знала имени этого человека – до того раза я его не видела. Но видела его несколько раз потом, после того, как Роуз уехала. Он слонялся в окрестностях деревни, но впоследствии, должно быть, тоже уехал, потому что больше я его не видела. В общем, она сказала, будто что-то натворила и боится, что тебя у нее заберут. Она была в ужасном состоянии, если честно. Все это было очень странно. Я пыталась ее успокоить, но Роуз была так скрытна, так боялась мне что-то рассказать…
– Тот мужчина не говорил, как его зовут?
Мелисса качает головой.
– Нет… насколько я помню, нет…
– А моя мама упоминала имя Виктор?
Мелисса хмурится.
– Я не знаю… может быть. Это было так давно… Помню только, что она очень испугалась, когда я сказала, что ее кто-то ищет. Почему? Кто такой Виктор?
– Я полагаю, он мой отец. И она скрывалась от него.
– О, это ужасно… Теперь все понятно. Роуз выглядела очень напуганной в ту ночь. Как я уже говорила, когда она только приехала в деревню, мы просто решили, что она – вдова.
Лорна ерзает на диване.
– Это не может быть совпадением, верно? Она узнала, что ее кто-то ищет, и тут же сбежала… – Она вздыхает. – Я плохо помню, как жила здесь, и почти не помню Дафну. Наверное, они разошлись в какой-то момент, когда я была еще маленькой. После переезда отсюда мы с мамой жили в Бристоле.
– Мне казалось, они были очень дружны.
– Как бы сильно я ни любила свою мать, она всегда была странной. За все годы, что я ее помню, у нее никогда не было отношений. Ни с мужчиной, ни с женщиной. Она была сосредоточена на мне, а потом, когда я ушла из дома, – на моей дочери.
– Но в Ночь костров ее что-то сильно напугало, – с грустью говорит Мелисса. – Она сказала… – Женщина смотрит в сторону своего камина и хмурится. – Что-то очень странное.
– Что именно?
– Она сказала: «Если со мной случится что-то плохое, поищи в камине».
Лорна озадаченно сдвигает брови.
– В камине? В каком? В вашем?
Мелисса смеется.
– Нет. Не думаю, что в моем. Я предположила бы, что в ее камине. Но точно не знаю…
Сердце Лорны начинает колотиться быстрее. Камин. Должно быть, речь шла об «улике», которую Виктор так отчаянно пытался найти. Так вот где она была все это время…
– И, – она едва сдерживает волнение, – вы когда-нибудь искали?
