Патрульная милицейская «Волга», ощупывая темноту фарами, ползла по аллее парка. Голые ветви кустарника… Тень, мелькнувшая в просторной луже… Скамейка, сцепившаяся в объятии парочка… А «Волга» все ползла и ползла, сворачивая на узкие дорожки, замедляя движение, застывала в неподвижности и снова ползла, пока не приблизилась вплотную к эпицентру ночной жизни, к звону гитары, к двум-трем нестройным хрипловатым голосам. И тогда сержант-водитель погасил фары, проехал немного в темноте, остановился. Голоса были теперь совсем рядом… Те, кому они принадлежали, через мгновение оторопело прикрыли лица ладонями, защищаясь от беспощадно хлынувшего на них света.
Человек с забинтованной головой, сидевший рядом с сержантом, подался вперед, к лобовому стеклу. Он долго вглядывался, храня молчание. Сержант не вытерпел:
— Ну? Смотришь или нет?
— Смотрю. Вон в куртке… Не разберу никак.
— Который? — спросил с заднего сиденья лейтенант.
— Говорю — в куртке. Вроде он.
— «Говорю»! Они все в куртках.
— Да тот, второй справа. Лохматый.
Лейтенант приоткрыл дверцу, высунулся:
— Второй справа, сюда!
Компания длинноволосых парней и девушек, похожих на парней, сидела не шелохнувшись, все еще в растерянности закрываясь ладонями от слепящего света. Лейтенант повторил команду, и тогда «второй справа» отделился от общей группы, неохотно направился к «Волге». Приблизившись, он вдруг сорвался с места, бросился бежать. Это было неожиданно, лейтенант застыл в изумлении, а его подчиненный стал запоздало поворачивать ключ зажигания. Лишь штатский пассажир «Волги», человек с забинтованной головой, оказался проворным: выскочил из машины, тут же настиг беглеца, дал ему сзади подсечку. Как подкошенный парень повалился в лужу.
— Теперь все сиденье перемажет, — сказал сержант, хладнокровно наблюдая за ходом событий.
Человек с забинтованной головой взял беглеца за руку, повел было, конвоируя, к машине, но вдруг остановился, отпустил. Молча залез в «Волгу», уселся на свое место рядом с сержантом.
— Обознался, — пробормотал он.
— Ну ты даешь! — засмеялся сержант.
— Вы вот что… вылезайте-ка из машины и извинитесь перед товарищем, — поразмыслив, твердо произнес лейтенант.
— Это вы мне, что ли? — удивился человек.
— Вам, вам. Вылезайте.
— Так чего извиняться, я не понял. Я ж обознался.
Парень в куртке тем временем, не дожидаясь извинений, скрылся из виду. Исчезли, растворились во тьме и обитатели скамейки. Сержант развернул «Волгу», быстро, уже не таясь, поехал по дорожке.
— Ему — стой, он бежит! — все бурчал недовольно человек на переднем сиденье. — Говорят, стой — значит, стой!
Они выбрались на центральную аллею и вскоре оказались у ворот парка, на освещенном пятачке. Здесь полукругом стояли пустующие скамейки, лишь одна была занята. Под неоновым фонарем сидел парень в шляпе в обнимку со своей спутницей. Он, казалось, и не заметил подкатившей к скамейке «Волги», даже позы не переменил — нога закинута на ногу, рука покоится на спине девушки.
— Знакомые все лица, — сказал лейтенант.
— Знакомые, — отозвался парень.
— Отдыхаешь, Беликов? — Парень не удостоил лейтенанта ответом. Тот сказал, помолчав: — Такой вопрос, Беликов. Может, ты видел. Тут двое не пробегали?
— Нет, не пробегали.
— Ты все же вспомни. Один высокий такой, в куртке, второй пониже, в плаще…
— И в шляпе. Шляпа как у тебя, — сказал человек с повязкой.
— Может, я пробегал? — ухмыльнулся парень.
— Может, и ты. Кто тебя знает.
— Да что вы, — вмешалась девушка, — мы бы сразу заметили, если кто подозрительный…
— Ну? Что молчишь, Беликов? Отвечай: видел или не видел?
— Не видел! Стой… — вдруг сам себя остановил парень. — в куртке, говорите? Длинный такой? И дружок-корешок с ним? Он так с виду помельче, в плаще?
— В плаще, точно, — оживился лейтенант.
— И шляпа на нем, — снова дополнил человек с повязкой.
— Ну. И шляпа, — кивнул парень.
Он опять надолго замолчал.
— Беликов! — не выдержал лейтенант.
— Что? А… Нет, не видел.
— Что ж ты голову морочишь! — возмутился лейтенант. — Битый час слова жует, а все без толку! Парень пожал плечами.
— Ты не улыбайся, Беликов, — сказал лейтенант.
— А кто улыбается?
— Знаешь такую поговорку или нет? Насчет смеха. Кто смеется последним?
— Первый раз слышу, — с серьезным видом сказал парень.
Сержант рванул «Волгу» с места. Проскочили ворота, помчались по улице. Миновали квартал, другой. И тут человек с повязкой сказал:
— Так. Быстренько разворачиваемся.
— Куда это?
— Говорю — разворачиваемся. Я его признал. Он это, он точно.
— Сейчас — признал, потом — обознался, — проворчал сержант, но все же притормозил, посмотрел выжидательно на лейтенанта.
Когда снова подъехали к скамейке, Беликов сидел в прежней позе, обнимая свою подругу.
— Ну, здравствуй, — сказал, вылезая из машины, человек с повязкой. Он вдруг решительно приблизился к парню, схватил за рукав, пытаясь поднять со скамейки. Завязалась борьба, подскочил сержант, оттащил человека с повязкой. Тот отбивался, бормотал: — Пусть хлястик покажет… Хлястик у него оборван!
— Хлястик?
