— Ты меня называл Колей.
— Не важно. Где логово, в котором ты с дружками?
— Это что еще за логово, ты о чем?
— Ну, такое укромное место. Где вы пьете, а потом спите. Подъезд? Подвал? Котельная? Мы туда пойдем. Я буду твоим дружком. Как?
— Договорились, — сказал Коля — Олег.
— Только без этих твоих детских хитростей, понял? — продолжал Плюмбум. — Без уловочек. Я обращаюсь к остаткам серьезного человека, если ты когда-нибудь им был. Запомни: я тебя насквозь вижу, мысли читаю. Ты подумать не успел, а я все знаю. Какая тебе сейчас глупость в голову придет…
— Договорились, — успокоил Коля — Олег.
Все так же посмеиваясь, он отошел к забору и, выломав штакетину, бросился к качелям. Но Плюмбум будто и впрямь предвидел события: увернулся, спорхнул на противника с высоты, толкнув ногами в грудь. От этого удара, вполне сокрушительного, мужчина упал навзничь, деревяшка вывалилась у него из рук.
— Вставай, притвора, — сказал Плюмбум.
Его противник все лежал, не шевелился.
— Может, я тебя убил, а? Эй!
Плюмбум испугался, стал тормошить мужчину. Замер. Встал. Снова замер. И побежал.
Тут мужчине надоело, он легко поднялся, начал стряхивать снег. Смеялся, кричал вслед:
— Куда? Куда, двинутый? Давай сюда. Пойдем отметим это дело!
…Он своего добился: подвал, трубы котельной, захмелевший Коля — Олег в тусклом свете, мятые лица его дружков. Над головой была громада здания, они тихо, как мыши, сидели в его недрах, слыша шум другой жизни, обрывки музыки. Где-то играл оркестр, Коля — Олег вдруг начинал мычать, подхватывая мелодию, двое дружков равнодушно ему подпевали. Плюмбум оживлялся, с удовольствием подтягивал тонким голосом: вот она, тайная, невидимая жизнь, темная средь бела дня, вот ее герои. Вот они! Он своего добился!
Потом в полумраке долго карабкались по лестнице черного хода, спотыкаясь, поддерживая друг друга, — этаж, еще этаж, громче музыка — и вот ударил в глаза свет, открылся зал с люстрами, паркетным полом. Они стояли на колосниках, глядя вниз украдкой: в танцевальном зале Дома культуры шли занятия, дамы и кавалеры в вечерних туалетах разучивали па.
Седой, он же Зарубин Роман Иванович, работал в скромном учреждении, в плановом отделе, в должности также не бог весть какой. Очки, подтяжки и нарукавники подчеркивали сугубо мирный характер его дневных занятий. Он удивленно поднял взгляд, когда в рабочей комнате, где он сидел не один, а среди таких же сотрудников, появился возбужденный юноша, жестами требуя немедленного свидания.
— Ну что, молодой человек? — спросил Седой, положив руку на плечо Плюмбума и таким образом поскорей выводя его в коридор. — Что случилось, какие проблемы?
— Я невидимок достал! — выпалил Плюмбум.
— Кого, поясните?
— Ну, бродяжек этих, которых чистите. Я же знаю, слышал.
— Вы не оставляете нас своими заботами, молодой человек.
Они стояли в коридоре. Мирный человек в подтяжках и нарукавниках улыбался, кивал проходящим мимо сотрудникам.
— От меня трудно отделаться, — сказал Плюмбум.
— Да уж! — заметил Седой с усмешкой, на этот раз не такой строгой.
И, почувствовав слабину, Плюмбум слега «нажал»:
— Их можно брать в любой день!
— Прямо так уж в любой? Не сбегут?
— Никогда в жизни!
— Уверены?
— Не бойтесь, они в надежном месте. Мы даже подружились! — похвастался Плюмбум. — Вот сейчас за пивом меня послали. Я им пиво несу!..
Колю — Олега вместе с двумя дружками вывели из котельной. Задержанные не проявляли беспокойства и тем более агрессивных намерений — вместе с батальонцами, одной компанией, шли прогулочным шагом к «газику». Видно, не внове им были эти вынужденные прогулки и переезды, перемены мест и обстоятельств. Кому-то садиться в поезд, кому-то в «газик» — каждому свое.
Увидев Плюмбума в зеленом «Москвиче», Коля — Олег подошел, постучал в окошко. Плюмбум опустил стекло.
— Ты чего здесь? — удивился Коля — Олег.
— Тебя провожаю.
— А машина?
— Машина оперативная.
— Тебя тоже взяли, двинутый?
— Куда взяли?
— Туда же, куда и нас.
— Нет, нам в разные стороны, — сказал Плюмбум.
Коля — Олег наконец понял.
— Так ты что…
— Да, да, да!
— Тоже, значит, оперативник?
— С сегодняшнего дня.
— Так это ты нас, что ли, в путь-дорожку? Ты? — тыча в стекло, повторял Коля — Олег. — Ты? Ты? — повторял, словно заикаясь.
— Я, я, — чуть поддразнивая его, отвечал Плюмбум. — Я тебя выдал, братец. Я! — вдруг прокричал он, выходя из себя.
Колю — Олега уже подталкивали в спину дружинники. Но он очень хотел еще что-то сказать напоследок. И сказал беззаботно, махнув рукой:
— Ну, ладно, чего ж… Может, оно и к лучшему!
И еще помахал Плюмбуму на прощание.
Прошло время, он, конечно, изменился… Выше ростом не стал, да и тренировки пока не укрепили фигуру, но выглядел все же посолидней, по-другому ходил, особой такой походкой, чуть раскачиваясь, поглядывая по сторонам, и было в этих взглядах уже другое выражение, очень какое-то спокойное.
Сейчас, впрочем, это выражение скрывали дешевые темные очки, которые Плюмбум время от времени поправлял на носу. А под носом на губе у него пробивались усы, довольно пока неубедительные. Тем не менее говорил он веско:
