Тут же появился и отцовский чемодан. Его тащил следом мужчина в плаще и легкомысленной кепочке не по погоде. Он поднес чемодан к такси и, пошатываясь, то ли под тяжестью ноши, то ли от собственной слабости, с грехом пополам сунул в багажник.
— Это еще кто? — спросил Плюмбум.
— Кто — кто? — не поняла мать.
— Зима-лето попугай этот. Он кто?
Отец расплатился с мужчиной. Тот кивнул и удалился.
— Так я спрашиваю: он кто?
— Никто. Там носильщика не было, — объяснила мать, усаживаясь в такси.
— Добровольный, что ли, помощник?
— Помощник, да. А что, Русик?
— Ничего, — сказал Плюмбум.
Родители уже ждали его, сидя в машине, но он сказал:
— У меня дела. Поезжайте.
— На вокзале у тебя дела? Как интересно! — удивился отец.
— Встретили отца, называется! — пожаловалась мать. — У тебя же ничего не было, никаких дел… И вдруг — дела!
— Появились, — сказал Плюмбум.
— Когда?!
— Вот минуту назад. Поезжайте.
И он пошел, не теряя больше времени на разговоры, а они поехали, потому что он пошел и его было не остановить.
На перроне Плюмбум настиг «добровольного помощника». Мужчина в кепочке тащился, пошатываясь, вдоль поезда — на спине мешок да еще чемодан в руке. Рядом семенила старушка. Плюмбум пытался было взять чемодан, но мужчина не дал, вцепившись в свою ношу.
— Ты чего? — пробурчал он.
— Помочь, доходяга.
— Нет.
— А пупок развяжется?
— Гуляй.
— Ох, жадина! — развеселился Плюмбум. — Еще бабусю верхом посади. Ты, мать, залезай на него, не робей!
Помешкав, он зашел мужчине за спину, стал поддерживать мешок. Тот вроде не заметил, а скорее всего, принял эту помощь — тяжело было!
Так и шли. Все же донесли старушкин багаж до вагона. Старушка начала отсчитывать мелочь, а мужчина в кепочке, ожидая в стороне, все не мог отдышаться, хрипел, кашлял с мучительной гримасой на лице. Потом, привычно сунув выручку в карман, собрался удалиться, но Плюмбум придержал его, взяв под руку.
— Давай вместе, Коля. На пару.
— Я не Коля.
— Коля, Коля. Будем вместе работать.
— Нет.
— В смысле в долю не берешь?
— В смысле отвали от меня, малолетка! — занервничал мужчина и вырвал со злостью руку. Не потому, что мальчишка ему надоел, — очередной клиент уже возник в толчее, махал призывно.
Двинулись в обратном направлении, к вокзалу. Теперь «помощник», согнувшись, тащил бумажный куль. Плюмбум шел следом, не отставая, — намертво приклеился к «объекту». У самого вокзала случилось непредвиденное: мужчина поскользнулся, упал, бумажный бок куля лопнул, на снег посыпались мандарины… Усатый клиент издал крик и онемел, застыл; застыл в неподвижности, лежа на снегу, и виновник катастрофы, а мандарины сыпались и сыпались, разливаясь оранжевым морем. Виновник все же очухался, первым пришел в себя. Он вскочил и побежал, делать было нечего. И Плюмбум побежал за ним следом.
Бежали по перрону, сквозь толчею, сквозь переполненные залы ожидания, по оживленной привокзальной площади. Погоня Плюмбума забавляла, он кричал:
— Жадность фраера сгубила! Держи его, держи! Коля-Николай, государственный преступник! Стой, доходяга, стой!
Так он гнал, веселясь, мужчину до самого сквера, а в сквере, пустом и мрачном в подступавших сумерках, беглец остановился, обернулся, дожидаясь своего преследователя.
Плюмбум подошел к нему без опаски:
— А ну вынь руку из кармана. Чего у тебя там? Бабкина мелочь? Ну вот. Сразу в карман! Вообще, Коля, брось эти штучки. Все равно теперь никуда от меня не денешься. Физически ты не сильнее меня. И я тебя всегда доклюю, понял?
Мужчина опешил от этого напора. Он стоял в оцепенении перед мальчишкой, пожирая его взглядом.
— Все, успокоились, — сказал Плюмбум.
— Успокоились, — согласился мужчина.
— Почему в плаще?
— Закаляюсь.
— Алкаш?
— Сразу «алкаш»!
— Труженик и примерный семьянин.
— Да, мне нужно домой, — сказал мужчина.
— Иди!
Шли по улице. Плюмбум не отпускал «объект», шагал рядом.
Мужчина не выдержал:
— Слушай, пацан, ты чего? Чего надо?
— Есть интерес.
— Ну? В чем дело-то?
— Ты иди. Не обращай на меня внимания.
Мужчина постоял и снова пошел, окончательно сбитый с толку.
Свернули во двор.
— Вон мой дом, — сказал мужчина.
— Хорошо. Вижу. Иди.
— Может, ты двинутый? Ты, вообще, откуда, кто?
— Санитар. Родной город от мрази чищу.
Мужчина засмеялся, покрутил пальцем у виска:
— И сколько ж тебе лет, санитар?
— Сорок.
— Ого, ровесники. Карлик, что ли?
— Грубишь?
— Нет времени тебе уши надрать.
— Иди, иди, — произнес миролюбиво Плюмбум. — Привет семье.
Мужчина скрылся в подъезде. Плюмбум не спеша пересек двор. На детской площадке он оседлал качели. «Гнать, держать, вертеть, обидеть, видеть, слышать, ненавидеть…» — бормоча себе под нос, повторял он урок. Раскачиваясь, не терял из виду подъезд. Когда, озираясь, мужчина вышел наружу, Плюмбум закричал ему весело:
— Погрелся, доходяга? Давай сюда!
Мужчина приблизился с опаской.
— Ты раньше кем был?
— Я не был, я есть, — сказал мужчина.
— Сомневаюсь.
— Ну, временные трудности.
— Житейский переплет. Алименты не плачу, потому что не работаю?
Качели скрипели, Плюмбум раскачивался от души. Разглагольствовал он тоже от души. Мужчина смотрел на него, посмеивался.
— А логово твое где, Олег?
