— Да ну, специально обученные люди сошлют тебя в дурку, если ты пойдешь им рассказывать об Авроре. Ты ж не Лукьяненко там или Пелевин. А если поверят, то ещё не факт, что у них тут нет своих интересов. А если нет, то найдут. А если не найдут, то бомбанут сюда ядеркой, и скажут, что это испытания в лесной глуши. А у меня тут семья, дети.
— Нет у тебя никого.
— Может, и нет. А может, и есть. У меня может быть, могла бы быть семья! Тебе-то что! Ты в деле или нет?
И Чету ничего не осталось, кроме как подтвердить, что он в деле.
— В деле, — сказал он. — Если объяснишь про мутантов, Гарри, Сестринство… И что за Претендентки такие? И еще. Куда делась Анна?
— А что объяснять? Есть рептилоиды. Они заправляют всем. Не только здесь, вообще всем. Ну, это ты уже слышал. Их, похоже, немного. Несколько девушек и только один мужчина. Классический мини-гарем. Правда, живут отдельно, причем девушки живут весьма активно, и все время с разными, если ты понимаешь, о чем я. А с кем живет мужчина, никто не знает. Что касается мутантов — их здесь называют Белой склизью, потому что они так скользят, обратил внимание? И еще некоторые — Белой странью, причем «т» не выговаривают.
Чет улыбнулся и понимающе кивнул. Лучше не перебивать, пока разговорился.
— Ну, так вот их, Белых, много. И их становится все больше. В целом, они безобидны в каком-то смысле, потому что сидят у себя на развалинах, и если не ходить к ним, то и они не придут. Но они придумали игру. Камни выигравшему, проигравшему же — черт его знает что, потому что проигравших больше никто не видел. Хотя некоторые говорят, что проигравшие сами становятся Склизкими.
В чем смысл игры — не знаю, не спрашивай. И да, играют только девушки. Поэтому у многих тут пропали дочери, сестры. Поэтому образовалось Сестринство. Там не только девушки-сестры, как все сначала думают. Там те, кто потерял близких. Они типа пытаются противостоять Склизким. Но я не слышал, чтобы кого-то из пропавших девушек нашли. Вот мужчины да, они пропадают и появляются снова. И еще люди Сестринства торгуют камнями.
— Подожди. То есть, девушки просто пропадают, и никому нет до этого дела?
— Ну почему. Есть. Сестринству.
— Которое тоже занимается камнями.
— Здесь все занимаются камнями. Место такое. И местные знают, что девушек никто не заставляет играть. Они сами.
— А полиция?
— Они тоже местные.
— Получается, Анна тоже играла в эту игру?
— Да кто такая эта Анна? Я ж говорю тебе, мир под угрозой! А ты — Анна, Анна…
— Девушка из лаборатории в Уютном. «Благодаря ей я сделал открытие. И она носила мой кулон», — хотел добавить Чет, но добавил про себя. — Я уже спрашивал тебе о ней. Блондинка, высокая, худая.
— А!
— Ты должен был встретить ее, в тот день, когда предсказал мне дождь.
— Да я всегда предсказываю дождь туристам. Чтоб шли домой, нечего тут у нас шляться.
— Так она тоже играла в эту игру?
— А я откуда знаю? Кстати, о погоде. Эти уроды полстолетия сидели в своих лабораториях и придумали прибор для управления погодой, испытать который они решили именно сейчас. И нет, чтобы понемногу, чтоб хоть не все напасти сразу — нет, у них, ящериц, так не делается. Будут испытывать, пока Земля не треснет. Ну, то есть понятно, что Земля-то не треснет, это не в их интересах, а вот мы, земляне — запросто.
— А «ловушка Авроры»? Они не любят мутантов?
— А!!! Ты стал ловушкой! — Леня неприятно засмеялся. Я ж говорю, они с некоторых пор озаботились размножением. То есть не то, что все, что Аврора проделывала с тобой, нужно ей для размножения, это как раз нет. Секс — в основном, ради удовольствия. А может, и вообще только ради него. Прям как у людей, тут все норм. Но твои носители ДНК в процессе не задействованы, и всякой фигни, типа Булыжечника, от этого не народится. Ты всего лишь перенес яйцеклетки, если можно так выразиться, Авроры к их оплодотворителям, Белой страни. Белые дают пси-энергию и вынашивают детёнышей. Ты же выполняешь роль пчелы, переносящей пыльцу с пестика на тычинки.
— Это вот эти вот зубастые пиявки — яйцеклетки?
— Ну, типа да.
— И с чего же ты все это взял?
— Да много тут у нас теоретиков, — ответил Леня. — ладно, можешь не говорить, я и сам знаю, что это хрень полная. Потому что маленьких рептилоидов никто не видел, а взрослых как было всегда девять, так и есть.
— Из меня вылезло штук, наверное, тридцать этих твоих зубастых «яйцеклеток».
— Ну, может не получается у них. Может, климат им не тот, — философски пожал плечами Ленька. — Но они не устают пытаться! Они перестраивают ДНК, фиг знает, свой или наш. Видел клинику Авроры в Уютном? Там все, кто не мог забеременеть, беременеют. А кем они беременеют, кто-нибудь интересовался? И, кстати, о климате — ты же понимаешь, что они творят со всеми нами?
— Понимаю, понимаю, — сказал Чет. Они творят или не они, но он понимал. — Ну и что ты собираешься делать?
— Не я, а ты. Пойдешь к ней. Узнаешь, как работает погодный прибор, украдешь его. Принесешь сюда.
— Я не собираюсь больше трахаться с этой ящерицей! Брр… — Чета передёрнуло от воспоминания о лезущих из него зубастых пиявках.
