Прикрыв, да не все. Одно окно было распахнуто, и в нем маячила девчонка. Стояла на подоконнике и, перегнувшись, что-то кричала невидимому с улицы собеседнику. Худая, движения дерганные, черные волосы распущены. Когда повернулась, стало видно тонкое восточное лицо с пронзительными черными глазами. За ее спиной появилась покрасневшая светловолосая девушка. Она схватилась за раму. Крикнула, глядя на собеседницу снизу вверх:
– Ненормальная! Убирайся отсюда!
Дернула рамой. Черноволосая полетела с подоконника – то ли сама спрыгнула, то ли ее столкнули – Всеволод не успел разглядеть. Размазанной кляксой девчонка рухнула в жидкий мокрый сугробик. Но упала не ногами, а как-то боком, лихо перевернувшись. Вскинула волосы, чтобы посмотреть вверх.
Всеволод поймал себя на мысли, что на происходящее смотрит безучастно, как будто на очередную серию. Потому что все это было неправильным, невозможным, нереальным.
В окне вместо светловолосой неожиданно появилась женщина с высокой прической. Она недовольно глянула вниз.
– Гараева! Ты что там делаешь?
Черноволосая Гараева сидела, задумчиво рассматривая свои перепачканные руки.
– Немедленно встань с земли! – припечатала женщина.
Крик подействовал, девушка встала и начала сосредоточенно счищать грязь с брюк.
– Дура! Идиотка! Умалишенная! – перевесилась через окно светловолосая. Лицо ее, казалось, еще больше покраснело.
Шарахнуло, закрываясь, окно.
Гараева задела Всеволода взглядом и, гордо вскинув голову, пошла к входной двери. Джинсы у нее были изрядно испачканы, рукав свитера порван.
«Ничего себе! – вертелось у Всеволода в голове. И как в заевшем проигрывателе снова: – Ничего себе! Ничего себе!»
Девушка долго звонила около двери. Ждала, поправляя волосы, вычищая грязь из-под ногтей. Но вот щелкнул замок, и она скрылась в школе.
Дверь. Замок. Всеволод вспомнил, что ему тоже не мешало бы попасть внутрь здания. Побежал, оскальзываясь на снежных соплях. Поймал уже почти закрывшуюся дверь.
– Я хотел бы записаться в вашу школу. С кем я могу поговорить?
Охранник, невысокий парень в камуфляжном костюме, озадаченно смотрел на Всеволода.
– С завучем, наверное… – нерешительно пробормотал он.
Дрогнул пол. По кафелю первого этажа зацокали тяжелые шаги.
– А вот и Алевтина Петровна, – сразу оживился охранник.
Из-за поворота появилась та самая женщина, что выглядывала из окна. Лицо у нее было грозное. Небольшое, остроносое, злое.
– Ты из какого класса? – тут же налетела она на Всеволода. – Почему не на уроке?
И только откричавшись, посмотрела внимательней.
Всеволод представился, предупредив, зачем пришел.
– Странное заявление! – не сбавляла оборотов женщина. – Ты приехал откуда-нибудь? Где родители? Почему ты один?
– Нет, я просто хочу уйти из своего класса.
– Еще один бузотер? – Крылышки носа завуча грозно расправились. – Мне своих хватает. То раковины взрывают, то в окна прыгают. Ты какой класс?
– Восьмой. Я бы хотел это сделать без родителей.
Завуч посмотрела мимо Всеволода и вдруг смягчилась.
– Пойдем, поговорим. Расскажешь, что и как. И почему ты без родителей, тоже расскажешь.
– Это мое решение. Родители тут ни при чем.
– Они еще и не знают. Очень хорошо! Надеюсь, ты не сбежал из дома и к нам не придет полиция. Хотя полиции нам тут как раз и не хватает. Распустились!
Той же грозной поступью завуч пошла обратно.
Прежде чем пойти за ней, Всеволод оглянулся. На цыпочках к раздевалке подбиралась светловолосая. Она кого-то высматривала.
Всю дорогу, пока он шел за учителем, его подмывало спросить, что происходит, что это за дела такие, когда люди прыгают из окон. Почему взрываются раковины? Как в правильно-размеренной жизни школы могло такое произойти? Вроде бы должно быть все четко, по плану. Уроки, перемены, домашние задания. Здесь-то с чего взяться эмоциям?
Всеволод перешагнул порог приемной. Как и у них в гимназии, она была старомодна. Высокие потолки, с тяжелыми лепными украшениями, жужжащие лампы дневного освещения, обшитые панелями стены, темные шторы. Шторы ему понравились.
Из приемной они повернули направо, в кабинет директора. Дверь была обита коричневым дерматином. Он мягко хлопнул, смягчая удар.
– Директора сейчас нет. Расскажи мне, что у тебя такого произошло, что ты меняешь школу.
– Я учусь в гимназии, – мягко поправил Всеволод. Прежде чем сесть на предложенный стул, огляделся. Все как и должно быть – заваленный бумагами стол, невидимый под ними компьютер, пыльный фикус в углу. Напольные часы. Грамоты на стенах, полочки заполнены мелкими сувенирами. Часы с хрустом отбили четверть.
– Тем более! Что у тебя произошло?
– У меня?.. – Всеволод замолчал, вдруг поняв, что не может вот так сразу сказать, что произошло. На языке вертелась Камбоджа и река Меконг. А еще гиббоны.
– Понимаете, – начал он, – у меня не так много времени. Мне надо идти на музыкальные занятия. В вашей школе мне надо проучиться год. Потом я уйду в училище. Я буду композитором. Ну, и если вам надо выиграть пару олимпиад…
Взгляд завуча застыл.
– А ты уверен, что тебя отпустят из твоей гимназии?
