Чтобы не слушать мамины рассуждения о голосах современных девушек, Всеволод поднял трубку. Могла и Светка зачем-то перезвонить ему на домашний.
– Привет, – протянули незнакомо, а потом чавкнули. Белая. Давно не виделись! – Мы к тебе во двор пришли. Выходи на улицу.
– Зачем во двор? – опешил Всеволод. Вспомнилось расставание сегодня утром. Кажется, ему обещали за что-то отомстить. Уж не теперь ли?
– У тебя окна куда выходят?
– Севка! – фоном завопила рыжая. – Я люблю тебя! Выходи!
Всеволод похолодел, вслушиваясь. В крики. Во всхлипы и смех. Голова пошла кругом от невозможности происходящего.
– Какой этаж-то? Вон, смотри, свет зажегся. Это ты? – то в телефон, то рыжей орала белая.
– Севка!!!! – завизжала рыжая и хрипло засмеялась.
П-образный двор, гулкая податливость стен. Загорается свет в окнах. В одном окне так точно загорится. У Людмилы.
– Не, там какая-то баба лохматая, – разочарованно протянула белая. – Ну, ты где там? Какой подъезд твой? Я забыла.
– Сева! – завыла рыжая, и Всеволоду немедленно захотелось ее убить.
– Не орите, – холодно попросил он. – Мои окна с другой стороны.
– Да? – изумилась белая. – Слышь? Пошли в арку, он нас с другой стороны ждет.
– Не надо никуда ходить! – заторопился Всеволод.
Против него вели игру. Он должен был победить. Если сейчас не выйдет, белая подстережет в другом месте, и он может оказаться не готов. А сейчас? Что сейчас произойдет? Он выйдет, посмотрит на расклад и выиграет. Как всегда делал. Противник только занесет руку над фигурой, а он уже просчитает партию.
– Стойте на месте. Я сейчас.
Всеволод оглядел комнату. Что-то, вероятно, стоило взять. Откуда у них номер? Как они нашли его дом?
Опять Серега из гимназии! Новый номер сотового он не знает, знает домашний. И адрес. Этим и поделился. Чем богаты, тем и рады…
– Севка! Ты где-е-е-е?
Он сделал шаг к двери, остановился, оценивая все «за» и «против».
– Да пошла ты! – заорала фоном белая. – Коза драная!
Почему-то Всеволод не сомневался, кому кричала белая.
– Не орите, не орите! – зашептал он в трубку, словно от его шепота там, во дворе, могли замолчать, чтобы расслышать его. – Я все понял. Сейчас спущусь. Не надо шуметь.
– А чего спускаться? Позови нас к себе!
Всеволод попытался представить, как могут встать фигуры в новой игре, и у него это не получилось. Даже если они и стояли как-то, то шли уж точно с нарушением всех правил. Перли напролом, летели, сбивали с ног.
– Не шумите! Я сейчас.
Он нажал отбой и на всякий случай прижал к себе трубку, чтобы оттуда не долетал крик.
– Лодя! Ужинать, – тут же появилась из кухни мама.
– Да-да, – торопился Всеволод. Разбредшиеся по прихожей ботинки заляпаны грязью – он еще не чистил их.
– С тобой хотел поговорить отец, – заглядывала мама в склоненное лицо. – Не уходи. Он уже звонил, говорил, что вот-вот подойдет.
– Да, да, – машинально отвечал Всеволод, а в ушах стоял этот невозможный крик. На весь двор. Во все окна.
– Куда ты? – запоздало спросила мать.
– Потом!
Куртку он надевал на ходу. Это было непривычно – никогда так никуда не спешил.
– Смотри! – орала белая, распахивая объятия Всеволоду. – Я ее вытащила! Эта дура собиралась прыгать из окна.
Рыжая нежно улыбалась. Она успела сходить в парикмахерскую, волосы ее теперь стояли коротким ежиком. Белая юбка в синюю полоску, синие колготы и гриндерсы с высокой шнуровкой, тяжело блестел металлический мысок. Черная кожаная короткая куртка и режущий глаз белый тонкий шарф.
– Не надо никуда прыгать! – увернулся от объятий Всеволод. – Вы зачем пришли?
– А ну, убирайтесь отсюда! – крикнули из окна.
– Заткнулась, да? – отозвалась белая.
– Идем! – Надо было идти на улицу, где шумно и нет эха.
– Привет! – пропела рыжая.
Всеволод глубоко вздохнул, прогоняя раздражение. Изобразил улыбку.
– Пойдем куда-нибудь, – предложил он, направляясь от подъезда вправо, к арке.
– Не-не-не, – ухватила его за куртку белая. – Тут стоим.
Рыжая ела Всеволода взглядом. Она все смотрела и смотрела на него, умильно улыбаясь.
– Ты здесь живешь? – тихо спросила рыжая.
Вопрос застопорил. Если они к нему пришли, то к чему этот разговор?
– Позовешь нас к себе домой? – вкрадчиво интересовалась она. – А то здесь холодно.
И все посмотрели наверх, где в окне маячила Людмила. Заметив, что на нее смотрят, она перегнулась через подоконник:
– Сейчас полицию вызову!
– Да пошла ты! – отозвалась белая и повернулась к Всеволоду. – Не боись, не пойдем мы к тебе. Потусим здесь. Нормальный у тебя такой двор. О! Лавочки!
Она пристроилась под локоть. Поворачивая к детской площадке с лавочками, Всеволод вновь глянул на дом. Людмила не отходила от окна. Можно не сомневаться, что завтра она выскажет свое недовольство матери.
– А я бы пошла. Холодно, – тихо пела рыжая.
– Если холодно, пойдем в кафе, – предложил Всеволод. – Здесь в кинотеатре есть.
– Да ну его – кафе, – упрямилась белая. – Я жрать не хочу.
– А я бы пошла, – повторила рыжая.
– Дома поешь, – буянила белая. Она ухитрилась перегнуться через Всеволода и толкнула рыжую. Та деревянно качнулась. Видно было, что она и правда замерзла.
