Почерневший подъезд, встретил его гулким эхом шагов и скрипом пепла под его обувью. Все стены, лестницы и потолок обуглились и покрылись тонким слоем копоти от сгоревших жилищ людей, их вещи из прошлой жизни, перестали служить своим хозяевам, разлагаясь в огне пожаров на удушливые фракции, отравляя своей гарью все вокруг. Здесь никого не осталось, судя по отсутствию следов на ступенях, но он шел сюда, зная, что его мать до сих пор здесь. Он неясно чувствовал это все время, пока находился в заброшенной лаборатории, осязая обострившимися нервными окончаниями всю горечь обиды, нанесенной ему самым любимым человеком. И теперь приблизившись к месту, где он прожил с ней самые нежные и счастливые годы своей жизни, в нем снова всколыхнулась, заснувшая в потаенных уголках его души, надежда на любовь, которой он не знал. Горькая усмешка засветилась на его губах, когда он стал подниматься по лестнице, глаза, наполнившись соленой влагой, вдруг резко защипало от нахлынувшего понимания его никчемного прошлого и от гнетущего предзнаменования его бесконечного существования в теле худого и запуганного некогда человека, ставшего богом во плоти и он, сгорбившись от непосильной ноши, возложенной на него подаренной бесценной жидкостью из украденной пробирки, лишь быстрее зашагал, перескакивая через две ступеньки вверх по черной лестнице мимо покосившихся, обгоревших квартир его родного подъезда.
Дверь его квартиры уцелела. Возможно, обитая толстым слоем железа, приволоченная очередным пропойцей, она устояла вопреки всему ужасу и кошмару, произошедшему здесь совсем недавно, возможно из за скаредной привычки его матери, не открывать никому без условного сигнала, сохранила преграду между жизнью и смертью, но он знал, что это сама судьба и провидение дали ему шанс доказать ей свою любовь.
Протянув перед собой руку, чтобы выбить по двери закодированный им сигнал, он вдруг почувствовал, что может видеть через преграду стен все, что творится в квартире. Словно завороженный, рассматривающий сеанс немого кино, он видел фигуры двоих людей, нервно споривших на кухне, он не вникал в их сбивчивую перепалку, вернее не хотел слышать их бессвязные выкрики, затем повернув голову в сторону комнаты, он увидел неистово молящегося человека, припавшего к полу и зло усмехнулся, узнав в нем торговца мусульманина, купившего квартиру. Он немного разволновался, не сумев найти мать посреди этого бедлама и вдруг, когда холодное отчаяние вонзило в него свои когти, он увидел ее, мирно спящую на матрасе, постеленном прямо в ванной. Чувство радости, горечи, надежды и обиды, мгновенно сплелись в нем, туго скручиваясь яркими искрами любви и отмщения, он снова протянул руку и в этот момент услышал щелчок замка открывшейся навстречу ему двери. Все видения тут же потухли, увязнув в глубинах сознания, он легко толкнул дверь и хищно прошел в коридор.
— Кто там, а ну стоять! — с диким криком выскочили на него два небритых и давно протрезвевших мужика и тут же столкнувшись с его здоровым, розовым человеческим лицом, от неожиданности разом замолкли, опустив руки, в которых блестели клинки столовых ножей.
— Кто ты? — сконфуженно произнес один из них через секунду, выйдя из замешательства — Как ты.. — он запнулся на полуслове — Как ты смог выжить? — он завороженно смотрел на живого человека, невесть каким образом сумевшим пробраться сквозь город зомби.
— Может нам по пьянке все привиделось? — пробормотал второй забулдыга, нервно присев на корточки — Все Андреич, я завязал — он шумно выдохнул и проводил взглядом свой клинок, выпавший из его руки.
— Как же такое привиделось — эхом ответил его компаньон — Ты что не помнишь, как тот фраер выглядел, когда вернулся с добавкой? — Ты что не помнишь, в кого он превратился? — его грудь, покрытая седыми пучками волос, ходила ходуном от колотивших его воспоминаний — Мертвец, чистый мертвец! — он истово окрестился и с шумом осел на пол как куль.
Пока двое пьянчуг чертыхались и переругивались, страшась своих воспоминаний, открылась дверь в ванной и на свет вышла женщина, ближе которой у него никогда не было. Его совершенно не удивило разительное преобразование, произошедшее с ней, он снова видел перед собой не опустившуюся женщину, а самого родного человека в жизни, независимого от своих пристрастий, чистого душою и здорового телом. Не отрываясь от ее милого образа, он смотрел на нее глазами младенца, только появившегося на свет, покоренный неизбежностью всепоглощающей любви, дарованной ему его матерью.
Неслышно открылась дверь в комнату и на пороге предстал толстый испуганный мужчина, заросший недельной бородой, чуть слышно шепча спасительные молитвы из Корана и увидев незнакомца, пришедшего к ним, звонко выкрикнул, тыча перед собой пальцем — Это твой сын, он Бог! — с этими словами, толстяк повалился на пол, хватаясь за ноги богоизбранного, полный уверенности, что лишь спаситель может пройти через город, наполненный смертью, чтобы услышать и спасти верующих в него.
