Огонь желания разросся в потаенных уголках его сердца, пожирая его изнутри, этот жар, разрастаясь из затухшей ранее искры, теперь вновь вспыхнул в нем, растворяя обжигающей лавой любви, ледяной сумрак его дремавшей души, превращая в живого человека, призванного во спасение человечеству. Через мгновение их губы коснулись друг друга и от этого прикосновения, воздух вокруг озарился ослепительным светом, их руки переплелись, передавая теплом прикосновений посыл возникшей любви, их сердца, освободившись от плена, сдерживающих их предрассудков, срослись в одно целое, собранное воедино из двух разобщенных половинок, странствовавших доселе одиноко по миру, чтоб навечно войти в единый ритм непредсказуемого маятника судьбы.
Эту ночь они провели вместе. Последняя ночь перед крахом мира, стала их первой ночью любви. Любви, открывшейся им вопреки превратностям, возникавшим на их пути. Под утро, когда она уснула на его плече, а за окном занялся разгорающийся день, за мгновение до катастрофического удара по городу, Громов явственно почувствовал, что в этот миг и час, только он должен спасти всех, по ту и эту стороны, разделившей границы города стены.
113
Крупный фрагмент бетонного блока со скрежетом оторвался от потолочного перекрытия и с хлынувшим следом потоком воды, полетел вниз, закручивая спиралью водяную пыль. Через мгновение от встречи многотонного куска монолита с основанием подземного бункера, стены помещения глухо содрогнулись, поднятая волна от собравшейся воды, разлетелась на десятки метров, сбивая с ног немногочисленных защитников спасенных живых людей.
— Держать строй — рявкнул капитан, поднимаясь на ноги, его форменная одежда пропиталась насквозь холодной водой подземной реки, но он, не чувствуя немеющих ног, скрытых уже по колено бурлящим потоком, ободряюще махнул рукой солдатам, испуганно ощетинившимся стволами автоматов — К бою готовсь! — голос капитана утонул в шуме воды, хлынувшей из разбитого перекрытия.
Электрический свет плафонов нервно замигал, не справляясь со скачком напряжения и оборвавшись, потух, оставив подземный бункер в кромешной тьме. Мгновенно сработало аварийное освещение, окропив скупым красноватым светом, уходящие вдаль переходы подземелья, укрытого в толще города.
— Надеть приборы ночного видения — взревел капитан, вглядываясь в темноту из которой лились потоки воды — И химзащиту, применить химзащиту — его голос осип, не справившись с холодом воды, забравшей тепло, а может со страхом, пришедшим с неизвестностью, шагающей навстречу, с той стороны такой непрочной бетонной стены.
Послушно загрохотали металлические крышки походных ранцев, солдаты зашуршали непослушной непромокаемой защитой, натягивая ее поверх отяжелевшей формы, расправляя многолетние складки, образовавшиеся за годы невостребованности, глухо брякнуло цевьем чье то оружие, свалившись с плеча в темную воду, но никто не обратил на это внимание, сосредоточившись на исполнении приказа.
— Смотрите — вытянул руку в сторону отверстия в потолке молоденький солдат в несуразно огромном, надетом поверх формы, обрезиненном бушлате — Смотрите же! — он судорожно протер стекла окуляров и снова всмотрелся в одно ему явное видение, но только черная вода шумела там, разрывая лохмотья бетона и низвергаясь вниз.
Капитан поморщился, отметая свои внутренние страхи, он отвернулся и закрыл глаза, его тело согрели воспоминания о семье, вернувшейся к нему в этот миг, под подрагивающими веками прокручивалась его жизнь, он снова видел молодую девушку, мечтательно кружащую с ним в танце и разделившую с ним серые, гарнизонные будни лейтенантской жизни, словно декабристской жены, его руки, сжимавшие холодную сталь автомата, покачивались в такт качающейся люльке, в которой спал его сын, капитан улыбался, вспоминая лучшие годы той жизни, в которой навсегда остались его самые близкие и родные люди, оказавшись без его поддержки в тот миг, когда черная мгла отняла их жизни в зараженном городе. Их слепящие улыбки парили в памяти, уплывая вдаль за горизонт его воспоминаний и маня за собой, из его сомкнутых глаз сочилась солоноватая влага, смешиваясь с каплями воды, а по телу разбегались едва заметные волны конвульсий, содрогавшегося в плаче сильного человека.
ТА ТА ТА — громкая канонада стрельбы вывела его из оцепенения, рваные облака воспоминаний растаяли и капитан, встрепенувшись, нашел себя сидящим на корточках за выступом стены. Вокруг шло ожесточенное сражение, солдаты яростно отстреливались от мертвецов, десятками сыпавшихся из пролома в потолке, их бледные тела скользили с потоками воды и бесшумными тенями неслись в сторону живых людей, сминая своим напором бесполезный автоматный огонь. Крики живых, грохот стрельбы, рычание мертвецов смешались в этом чистилище, но Бог давно отвернулся от живых, оставив их наедине со своей незавидной судьбой.
