49
Добравшись по лабиринту запутанных подземелий до невзрачной двери, за которой скрывали инфицированного зоотехника Иванова, полковник остановился, перевел дыхание и набрал номер мобильного телефона начальника охраны.
— Валентин — сипло начал полковник, пытаясь унять дрожь в голосе — Я тут около кабинета стою, где наш задержанный отдыхает, ты мне нужен.
— Буду через три минуты — отчеканил начальник охраны и полковник отключился.
Через пару минут фигура Курина возникла из перехода к соседнему тоннелю и направилась к полковнику, стараясь чеканить шаг. Полковник неприязненно скривил губы, представляя себе, как быстро начальник охраны забудет о его существовании, узнав о приказе. Расслабленно козырнув и напустив на себя начальственную строгость, полковник дождался, пока ему отопрут дверь и впустят в помещение к задержанному. Начальник охраны остался снаружи с приказом никого не впускать.
Арестант, пристегнутый к стулу, продолжал сидеть с безучастным видом, смирившись со своей незавидной судьбой и стилетом, торчащим из груди, только глаза его неотступно следили за вошедшим полковником, в ожидании развязки. Тот наклонился ближе к пленнику, рассматривая его рану, остающуюся бескровной и как будто никак не влиявшую на его самочувствие. Потянув за ручку стилета, полковник с усилием вытянул его из тела сидящего человека, отчего он дернулся, но не издал ни звука.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил полковник, отстранившись от Иванова.
— Я не чувствую тела. Я ничего не чувствую — глухо ответил пленник, не делая попыток разжалобить вопрошающего.
— Боль чувствуешь? — полковник сузил глаза, рассматривая клинок стилета.
— Нет.
— К семье хочешь? — решил ударить по живому полковник, пряча нож.
— Что с обезьянами? — невпопад спросил пленник. — С ними все хорошо? — его голос, как показалось полковнику, дрогнул.
— Тебе о своей судьбе нужно думать — удивленно сказал полковник — Инфицированные обезьяны будут уничтожены.
— Не-ет! — пленник резко рванулся, но удержавшись цепью, снова рухнул на стул. Его колотила мелкая дрожь, голова тряслась как у тряпичной куклы. Полковник, сложив руки на груди, смотрел на его неадекватную реакцию, как палач перед экзекуцией на приговоренного к смерти.
— Эти обезьяны убили тебя. — устало выдохнул полковник — На твоем месте я бы проклинал их.
— Вы не можете сделать им ничего плохого — перейдя на рычание, быстро заговорил пленник, выплевывая слова из ослабевшего тела — Вы не должны сделать им ничего плохого— его голос перешел на всхлипывания и до полковника стала доходить, что инфекция поразила головной мозг, лишив его возможности адекватно мыслить.
— Никто их не тронет. — примирительно сказал полковник — Даю слово.
Пленник поднял лицо, в его мутных глазах полковник увидел бесконечную ненависть к нему, от чего у него по телу пробежал неприятный, щекочущий холодок страха. Арестант резко рассмеялся и до полковника дошло, что переродившийся человек, превратившийся в живого зомби, всеми своими мертвыми клетками ненавидит и презирает его, пока еще живого и способного чувствовать боль и страх. Разглядывая застывшего перед ним, сгорбившегося человека-зверя, сжавшего в комок внутреннюю силу, жаждущую отмщения за судьбу, убившую его тело и лишившую надежды на покаяние, полковнику пришла в голову мысль, что ему понятны эти безумные чувства, покинувшего их мир человека, понятны его страдания и желание защитить себя и свое детище, в лице подопытных животных, оставив в прошлом семью, работу и простое человеческое счастье просто оставаться человеком. Воспоминания об ушедшей молодости, друзьях, покинувших его, его первой любви и счастливых годах, нахлынули на полковника, он рухнул на колени, подминая под себя полы одежды, он выл, катаясь по полу от жалости к самому себе, за эту бесполезно растраченную попусту жизнь, так несправедливо воздавшую ему, за годы добросовестной службы государству и народу. Упершись в металлическую ножку стула, на котором сидел арестант, он замер, сжавшись в позе эмбриона, лежа у ног мертвеца, сильный и властный мужчина, потерявший внутренний стержень и многолетнюю закалку безжалостного бойца. Собрав остатки воли в кулак, раскачиваясь, словно сомнамбула из стороны в сторону, полковник медленно встал на ноги, напротив пленника так, что его учащенное дыхание шевелило волосы, сидящего перед ним мертвеца. Их глаза снова встретились, и он увидел на лице сидящего человека безмятежную улыбку, ту самую, которую он видел на лице своей матери, появившись на свет. Повинуясь внутреннему голосу, он протянул дрожащие руки навстречу этой улыбке, порывая с прошлым, в желании прекратить свою боль и страдания и покончить с опостылевшей жизнью и судьбой, коснулся ладонями головы мертвеца, в надежде на начало новой, вечной жизни в теле мертвого человека.
50
