Чу Ваньнин вздохнул. Интервал между первым и последним сообщениями составлял несколько часов.
Он всё ещё не понимал, что именно должен ответить — казалось, все слова сожрали чувство вины и усталость.
Раскрыв чат, Ваньнин несколько раз пролистал тред вдоль и поперёк. В итоге он всё же набрал максимально сдержанный текст:
YH: “Я в порядке.”
Мо Жань, похоже, был в этот момент оффлайн, а потому, подумав ещё немного, Чу решился на второй месседж.
YH: “Я собираюсь помочь твоему двойнику найти профессора.”
Он решил не рассказывать, что согласился остаться с ним под одной крышей — это было бы уж слишком неловко и вызвало бы новую порцию неспокойных сообщений.
Что же, Ваньнин признавал разумность мысли держаться от Мо Вэйюя подальше… вот только было слишком поздно поворачивать вспять.
Как он мог отступиться от человека, который, очевидно, действительно по-настоящему тосковал по исчезнувшему возлюбленному все эти три года?
Разве мог он оставить Вэйюя этого мира наедине с его болью?..
Он ведь видел, как она пожирает его заживо.
Он…
…На этой мысли Чу Ваньнину пришлось себя оборвать.
Вероятно, он слышал боль, тщательно скрытую между строк, когда Вэйюй внезапно начинал злиться, или, напротив, менял тему.
Но что с того?
Должно быть, всему виной была навязчивая мысль о том, что он должен нести в некотором роде ответственность за поступок профессора Чу — как если бы это он сам бросил Вэйюя однажды.
Как если бы вся та злость, которую испытывал Вэйюй, срываясь на нем, была вполне заслуженной… Что, мягко говоря, совсем не соответствовало истине.
“Ты винишь себя в том, чего не делал, — пробормотал Чу сам себе. — Испытываешь неоднозначные чувства к человеку, которому ты сам интересен разве что как замена его пропавшему любовнику… что дальше?”
“Что, если у тебя не выйдет его найти?..”
“Как скоро ты начнёшь винить себя ещё и в том, что не в силах помочь человеку, который на тебя понадеялся?”
Увы, потолок над кроватью не знал ответа на эти вопросы.
К тому же, подобными разговорами едва ли можно было что-либо решить.
Чу Ваньнин уснул лишь к рассвету, окончательно изведя себя сомнениями и в итоге признав, что иного выхода, кроме как смириться, что он сам загнал себя в ловушку, нет.
Он понимал, что ему придётся отыскать ответы для Мо Вэйюя — но верил ли он и вправду, что сможет что-то найти?
Потому что, чем больше он вчитывался в заметки профессора, тем сильнее ему становилось не по себе. Казалось, в какой-то момент он может окончательно потерять себя и поверить, что сам всё это написал…
***
…Дни летели незаметно, и чем больше времени Чу Ваньнин проводил в обществе чужих записей, тем больше у него возникало вопросов, которые задать было некому.
Он продолжал собирать ключевые моменты, пытаясь понять, в каком же временном промежутке существовал профессор, но толком ничего не получалось. Казалось бы, мужчина мог бы вести заметки последовательно — в конце концов, он ведь был грамотным человеком — но на деле он продолжал игнорировать любую логику, описывая разные периоды на одной странице.
Иногда даже складывалось впечатление, словно делал он всё это намеренно.
Чтобы запутать след.
“Вздор какой…” — Чу Ваньнин отодвинул от себя очередную затёртую тетрадь, сочетавшую упоминания Мо Жаня-студента, Мо Вэйюя — сожителя, и Ши Минцзина.
— Вздор?.. — откликнулся Вэйюй. — Что ты там такого прочитал-то?
Вместо ответа Чу Ваньнин протянул Мо Вэйюю свои записи, в которых пытался схематично отобразить временную последовательность. Он даже обращал внимание на такие мелочи, как угол наклона почерка, цвет чернил и нажим, но… всё равно ничего не сходилось.
Он потратил на всё это несколько дней, и всё ещё готов был биться головой об стену, потому что понять, каким образом профессор Чу мог в один быть в нескольких временных промежутках, не представлялось возможным.
Похоже, он действительно параллельно жил в двух реальностях.
— …я ничего не могу разобрать, — Вэйюй усмехнулся, даже не вчитываясь. — Ты действительно мало чем отличаешься от него — почерк отвратительный.
— …… — Чу Ваньнин хотел бы возмутиться, но прекрасно понимал, что Мо Жань в чём-то прав. Обыкновенно он был старателен в записях, которые предназначались для чужого прочтения, но, когда что-то его по-настоящему увлекало, писал слишком быстро и не заботился о том, как это выглядит. Главное — он сам всегда мог это прочитать.
Он вернулся взглядом к блокноту профессора.
Судя по тому, как аккуратно были сделаны все заметки, создавалось впечатление, что он знал, что их будут читать посторонние глаза.
Иначе с какой стати он бы так старался?..
— Это не имеет смысла… — Чу прикусил губу, а затем покачал головой. — Нет.
— Что — “нет”? — Мо Вэйюй оживился.
К несчастью, его присутствие всякий раз сбивало с толку.
Чу Ваньнин раздражённо уставился на Мо Жаня, не произнося ни слова. У него было полное ощущение, словно он только что находился на пороге раскрытия тайны, но чёртов Вэйюй своим нелепым комментарием сбил ему весь инсайт.
Он словно специально всё это делал.