Но я пока рассказывал только о молодёжи, с кем встречался во время поездок. А кто же их воспитатели? Я не говорю об учителях, библиотекарях, работниках культуры. Со всеми ими приходилось встречаться чуть ли не в каждом городе. Вполне понятно, что меня интересовали комсомольские горкомы и райкомы. С ними шёл уже вполне профессиональный разговор на самые животрепещущие темы воспитания молодёжи. Но почему-то из всех встреч с разными людьми — ведь не всегда я стремился к коллективным беседам — мне запомнились встречи с секретарями райкомов партии. Не знаю, возможно, мне просто повезло, но в самых разных концах страны мне попадались удивительно цельные, образованные и человечные солдаты партии — райкомовские секретари. Если несколько снизить патетику образа и пользоваться более точным сравнением военных лет, то секретарь райкома, конечно, не солдат, а по меньшей мере старший офицер, и на данном участке фронта он выполняет обязанности командира полка. Исторические параллели обычно мстят за себя, так как бывают противоречивы, но тут я не могу удержаться и, вспоминая фронтовые встречи, чаще всего на КП батальонов (ведь мои радиоконструкции предназначались для внутрибатальонной связи), невольно сравниваю современного секретаря райкома с комбатом. И сегодня и тогда — это передний участок фронта, где требуется максимальная оперативность, незаурядные тактические способности, эрудиция… Ну и конечно, отвага, мужество, умение работать с людьми и умение вести их за собой. Среди знакомых комбатов мне чаще встречались люди, обладающие не только всеми перечисленными качествами, но и широким кругом интересов.
Именно это свойство характера я сумел заметить у многих сегодняшних “комбатов” (если вы смиритесь с этим сравнением). Помнится, в одном шахтёрском городке, после выступления в городском саду, вместе с секретарём райкома мы заехали в его кабинет и беседовали до тех пор, пока в окнах не заалела заря. Секретаря волновали не только сами проблемы воспитания, а те средства, что несут наши идеи в массы. В данном случае секретарь показал свою полную осведомлённость в литературе, театре, музыке, кино… Меня же интересовало другое, с чисто утилитарной точки зрения, — а не подойдут ли некоторые черты его характера для создания образа партийного руководителя в моём новом романе? Через десять лет я опять побывал в этих понравившихся мне местах. В райкомовском кабинете встретил другого секретаря, гораздо моложе своего предшественника. Познакомившись поближе, я понял, что новый секретарь достойно принял эстафету, ничего не растерял из богатого партийного опыта руководить людьми, а, насколько мог, приумножил накопленное, не говоря уже о том, что кругозор его стал ещё шире. Нельзя же отставать от современности. Видя мою заинтересованность — опять-таки, признаюсь, утилитарную, — секретарь предложил, если есть время, посидеть у него часика два-три в кабинете, где должны быть и оперативные совещания, и приём людей по разнообразным делам, и переговоры по телефону… Всё это укладывалось в сравнительно небольшую часть трудового дня секретаря райкома.
Стараясь ничем не выдавать своего присутствия, хотя в этом особой нужды не было, я сопереживал вместе с секретарём все сложности жизни района, и мне представлялось, что присутствую на том памятном совещании, которое проводил заместитель наркома в осаждённом Ленинграде. Время другое, задачи другие, но методы решения поставленных задач мне показались в какой-то мере родственными тем, которыми когда-то пользовался заместитель наркома. Живы революционные ленинские традиции. Они совершенствуются, растут, идут, не отставая, в ногу со временем.
