Таких примеров я бы мог привести множество, и во всех последующих поездках, получив первые впечатления от встреч с читательскими аудиториями, ознакомившись с предприятиями, совхозами, колхозами, общежитиями строителей, рабочих, студентов, побродив по городским улицам, — для того чтобы подвести некоторые итоги, я всегда обращаюсь к помощи секретарей райкомов. У большинства из них, как у того заместителя наркома, перед мысленным взором возникают десятки предприятий, люди и даже станки, возможности для выполнения серьёзных задач плюс ещё поля, фермы и всё, что относится к сложному хозяйству страны. Помню, как-то очень давно, ещё когда работал над романом “Семь цветов радуги”, где хотелось показать романтику сельского труда, я вместе с секретарём райкома объездил множество селений, побывал на консервном заводе, а потом ещё какое-то время пожил в наиболее интересном для меня колхозе. В книге не было никаких сверхъестественных чудес, оправдывающих её принадлежность к жанру научной фантастики, — с этих пор и начались нападки критиков, отлучающих меня от этой литературы за “приземлённость”, — но, судя по отзывам читателей, романтики там хватало. Может быть, это объясняется тем, что меня, городского жителя, увлекло такое непосредственное общение с природой, вдохновил творческий труд, что переделывает её на благо общества. Вероятно, и смотрел я на сельскую жизнь глазами героев моего романа, юных горожан, которые потом перекочевали на страницы ещё трёх книг, а в будущем выйдет и заключительная, пятая книга, где мои путешествующие герои, Вадим Багрецов и Тимофей Бабкин, будут ходить по улицам коммунистического города.
Вот это уже, конечно, фантастика. Но, дорогой читатель, я столько поездил, столько повидал неожиданного, столько встретил интересных людей, преданных нашей великой идее и самозабвенно работающих на неё, что, казалось бы, далёкая, радужная мечта о коммунизме для меня становится ощутимой, ближайшей явью.
А встречи действительно бывают неожиданными. Взять хотя бы такой пример. В одной из поездок в обкоме партии меня познакомили с довольно молодым человеком, сотрудником отдела культуры. По плану, что мне здесь составили, я должен был выехать к читателям в районный центр. Туда же предполагал поехать обкомовский представитель. Дорогой разговорились, опять же на больную тему о воспитании. Я пожаловался, что много встречается молодых людей, слепо перенимающих буржуазные нравы, бездумно восхищающихся модными, но отнюдь не лучшими произведениями литературы и искусства. Приводил примеры из области живописи, удивлялся, почему наши фрондеры могут равнодушно проходить мимо изумительных полотен французских импрессионистов и восторгаться безвкусными поделками эпигонов абстракционизма. Вскользь упомянул о богатейшей коллекции работ Модильяни, виденных мною в Нью-Йоркской национальной галерее, и в ответ услышал: “Я с ним мало знаком, но вот в Лувре…”
Я бы не стал затрагивать эту тему, если бы не почувствовал, что мой собеседник искренне любит живопись и достаточно хорошо в ней разбирается. Что же касается упоминания о Лувре, то я мог предположить, что он был там во время туристической поездки. Стоит ли тут удивляться? Оказалось совсем другое. Этот обкомовский сотрудник не так давно вернулся из Парижа, где учился в Сорбонне, и сейчас параллельно своей основной повседневной работе готовит докторскую диссертацию на тему о буржуазной эстетике. Вот вам и новые молодые кадры.
Сегодня воспитателями становятся не только талантливые, но и образованные. Читателю уже ясно, что понятие “образованный” я не отождествляю с окончанием вуза. С моей точки зрения, при поступлении в вуз вы избираете лишь наиболее доступный способ получить основы образования, а остальное зависит от круга ваших интересов и самодисциплины. В юные годы в студенческом общежитии мне повстречался парень, который уже заканчивал второй вуз. Первый — сельскохозяйственный, а второй — университет, где он учился на юридическом факультете. Ещё не успев получить диплом, он заказал себе визитные карточки “юрист-агроном такой-то”. Более тёмного и необразованного человека я ещё в жизни не встречал. Он, например, всерьёз доказывал, что море от того солёное, что там тонут люди. В вузе этого не проходили, а школьные знания выветрились. Что же касается популярных книг по природоведению, то в вузовских программах они не значились. Тогда зачем же их читать?
А вы говорите — образование. Вуз, конечно, облегчает путь к получению систематических профессиональных знаний, их чрезвычайно трудно добиться путём самостоятельного изучения, а все другие познания, без которых немыслимо считать себя образованным человеком, можно получить лишь собственными силами. А так как стремление к этому у молодёжи стало повсеместным явлением, то, выступая, допустим, на комсомольских собраниях в заводских или вузовских организациях, куда иногда меня приглашают как докладчика, я не чувствую разницы между рабочими с так называемой “периферии” и столичными студентами.
