Дверь открылась, и ты показалась, окутанная паром, как ангел в кипении белых облаков. Проплыла в пространстве ко мне, оставляя за собой влажный след, блестевший, как хвост кометы Галлея. На тебе был сатиновый халат, который не смог спрятать красоту твоего тела, наоборот, он подчеркивал ее. Ты сказала, что пойдешь приготовить кофе на кухню, и спросила, не опаздываю ли я.
– Нет проблем, это же моя компания. Но я скоро иду, только обдумаю кое-что.
Ты ушла, я остался в кровати, а дождь продолжал настукивать в окно непонятные ритмы. В середине весны часто выпадают осадки, и это был один из тех «мокрых», как ты выражалась, дней. Ты не любила дождь, а мне он нравился, по крайней, мере, тогда. Я быстренько принял душ и уже почти оделся, когда услышал твой голос, который доносился с первого этажа.
– Горничная опять оставила твою рубашку на стуле в гостиной, наверное, она не успела высохнуть.
– Ну и ладно, – ответил я, – пускай висит себе там, не мешает же.
– Я все-таки ее уберу, а то портит весь вид.
Я не ответил, полагая, что это лишнее. Одевшись, брызнул на себя туалетной водой – последний штрих. Глянул в зеркало и, ухмыльнувшись, спустился по мраморным ступенькам лестницы на первый этаж, в кухню.
Прокрутив последние мгновения своего безоблачного бытия, Максим уловил какие-то неприятные странные помехи, что удивило его, ведь все было отлично этим утром. Но что-то бесформенное все же побеспокоило его на какое-то мгновение. Как в цирке с акробатом.
– Смертельный трюк, абракадабра! Акробат Ловчак в пятнадцати метрах от земли делает сальто назад на натянутом в воздухе тросе, и делает он это без страховки, уважаемые господа. Повторяю, он выполнит этот пируэт, этот сложный трюк без страховки! Смотрите все – великолепный Ловчак на арене нашего цирка!
Разгоряченная толпа начинает бить в ладоши, аплодисменты эхом поднимаются в воздух, заполняя пространство. Вспотевшие лица с двигающимися челюстями – публика жует бронзовые хот-доги, которые все представление разносит продавец, – направлены на конферансье, а тот продолжает расписывать смертельный трюк, пуская слюни в черный микрофон.
– Господа, приветствуйте! Ловчак – лучший акробат нашего цирка на колесах.
Шквал аплодисментов усиливается. Под куполом цирка на железном шесте в свете прожектора появляется акробат. Ловчак посылает воздушные поцелуи беснующейся публике, отвешивает поклоны ей же. Все наполнены ненасытной жаждой поскорее увидеть этот трюк, этот смертельный номер под куполом шапито. И вот конферансье важно вышагивает в лакированных туфлях по бордовому ковру в центр арены.
– Господа, попрошу тишины, пожалуйста, чтобы Ловчак смог сосредоточиться. Убедительно прошу вас воздержаться от криков в момент исполнения номера. Господа, будьте милосердны, ведь каждый прыжок стать последним!
Голоса постепенно стихают, но кто-то все же ахнул, не сдержав чувств. Где-то в верхней части трибун заплакала девчонка и тут же смолкла, получив оплеуху от матери. Через несколько минут воцарилась тишина, и самым громким звуком было, наверное, сердцебиение зрителей. Погасили свет, остался только прожектор, направленный на акробата, который готовился к трюку. В свете луча он казался бесконечно одиноким, будто и не было в этом цирке никого.
Барабанные палочки, стуча по кожаной мембране, зловеще отстукивали оставшиеся секунды. Ловчак медленно ступил на натянутый трос, двинулся к его центру. Один шаг, два – публика завороженно раскрыла рты, задрав подбородки кверху. Трос слабо покачивался при каждом шаге. И вот уже акробат в самом центре, а трос раскачивается все сильнее под его весом. Ловчак замер, бой барабана усилился, как это обычно бывает во время исполнения трюков. У многих в зале мелькнула одна и та же мысль: а что, если он промахнется, что, если не попадет назад на трос? Сальто – и мимо троса, и вот он летит вниз с пятнадцатиметровой высоты, беспомощно размахивая руками. И между утихающими ударами барабана и испуганным «ах» публики слышен хруст ломающегося о багровый ковер позвоночника. Глухой удар и треск костей… Брызги крови, бледное лицо конферансье… Кровь густая, как мед. Глаза почти вылезли из орбит, не в силах терпеть боль от удара. И в это время «ах» публики переходит в панику, все кричат. Акробата уносят за кулисы… Такая картина нарисовалась у многих зрителей в их воображении.
Но барабан продолжает стучать, и звук этот кажется тревожным гулом. Ловчак все еще стоит на тросе. И вот, наконец, он поднял руки вверх и подпрыгнул. Раз – и он приземлился на трос. Еще несколько коротких прыжков на одном месте, от которых трос раскачался еще больше. Снова прыжок – и Ловчак подлетел под самый купол. Публика, затаив дыхание, наблюдала за этим зрелищем. Воздух заполнился запахом крови. Промахнется, сейчас промахнется… Но нет, Ловчак, сделав 360-градусный поворот в воздухе, приземлился точно на трос. Он триумфально вскидывает руки в воздух. Он не промахнулся. Трюк удался.
