– Надо было вовремя остановиться. Еще тогда, когда твоя жена в самом начале твоих «поисков» начала замечать странности и несоответствия. Она любит тебя, поэтому и закрывала какое-то время глаза на эти, ну, скажем так, мелочи. Хотя она намекала несколько раз, что подозревает о твоих встречах с кем-то… с другими. Надо было тогда прекратить эти дурные игры со своим самолюбием, дружище.
– Надо было, надо было, – Максим вновь стукнул себя по лбу. – Но я не мог, мать его так, не мог!
– Почему же, изволь спросить?
– Да потому, что каждый раз я не находил той «потенциальной возможности в будущем», альтернативы. Но я убежден, что она есть. Всегда все можно заменить, так уж устроен этот мир. Вот и продолжал свой поиск…
– …и почти уничтожил все, что тебе дорого. – Другой «Я» сделал вдох, который походил на шипение темного ангела из преисподней. – Суть человека в том, что он – вредящее самому себе существо, склонное к саморазрушению.
– Да уж, – Максим поднял голову, чтобы убедиться, что он на самом деле один, и вся эта беседа, этот диалог ведется исключительно в его разуме… с самим собой. И вообще, не спит ли он или бредит?..
– И твоя история лучше всего подтверждает это. Хе-хе! Это на самом деле иронично. Люди обречены уничтожать то, что больше всего любят, или то, в чем видят великую силу. А почему? Да потому, что думают, что попадут под влияние этой силы, будут зависеть от нее. Что она их завоюет, что она их подчинит полностью себе. Мелкие людишки всегда боялись чего-то более великого, чем они сами. Поэтому всегда лучше уничтожить, чем понять. Лучше избавиться от этой заботы и вернуться к своим повседневным и банальным делам. Зачем мучиться непониманием и догадками, когда можно все это уничтожить? Величие здесь не в ней, а в самих твоих чувствах. Именно по этой причине Каиафа не помиловал тогда Иешуа в его последнем разговоре с Понтием Пилатом и на заседании Синедриона послал мудреца на «великую казнь». Иешуа внушал Каиафе благоговейный страх и ужас.
Мысли беспорядочно пытались забраться в голову и роились сумасшедшим потоком слов и фраз. Но в этом потоке Максим выловил одну устойчивую и уже совершенно новую мысль. Она осенила его и разрезала пополам, потом собрала в одно целое, и он прозрел.
Другой «Я» исчез, и Максим, поправив светлые волосы, выпрямился на стуле. До него донеслись шаги Ксении, которая спускалась по лестнице…
Неожиданный телефонный звонок вернул Любимова назад из его воспоминаний, он выпрямился на своем диване у себя в квартире. Он вновь был в холодной реальности. Казалось, Максим только что присел тут, вернувшись с обеда в японском ресторане, но за окном уже опускались сумерки. Звонок заставил его пробудиться, но прежде чем полностью прийти в себя и ответить, Максим бросил еще один мысленный взгляд на тропу, ведущую к тем вспышкам прошлого, к тому дождливому дню, и увидел там нечто ужасное. В любом случае, так ему это сейчас представилось. Что это было конкретно, он не мог пока выразить мысленно, но было очевидно, что туман, который стал опускаться на тропу, прятал в самой глубине что-то очень страшное и ядовитое. Какую-то опасность, ощущение чего-то…
Телефон продолжал настырно звонить, и Максим, полностью очнувшись, не успел проследить за потоком своих мыслей и ощущений.
– Алло, слушаю, – недовольно буркнул он в трубку.
Пузырьки медленно ползли по высоким стенкам дорогого бокала из хрусталя. Максим сосредоточенно наблюдал за ними. В какое-то мгновение он настолько сконцентрировался на этом, что мог даже расслышать беспорядочное шипение этих собирающихся в белую пенку на поверхности частиц, несмотря на заполняющую пространство музыку Стравинского. Газ в пузырьках стремительно мчался к поверхности, пытаясь вырваться из гущи бледно-золотой жидкости, которая сдавливала его. Максим тоже уже достаточно долго пытался вырваться из… из… кое-чего, но пока не удавалось, да и непонятно было, как и куда. Он поднял бокал, держа его за длинную тонкую ножку, как у розового фламинго из Пунта-Каны, и сделал небольшой глоток. Пузырьки, добежавшие до края бокала, были выпиты, просто так вырваться им не удалось. «Ничего не напоминает? Ха-ха, конечно, нет, я знаю, чего я хочу избежать и с чем покончить. Кроме того, мне известно, где я хочу оказаться. Я не глупый мыльный пузырь. Я… Тьфу, к черту эти мысли».
Еще один небольшой глоток. «Это шампанское,
– Всякое бывает. Может, ему нравится пить в задумчивости с самим собой, – чьи-то слова вдруг достигли его сознания.
Он тут же отметил, что и до этого улавливал какие-то шумы на заднем плане, но не реагировал на них. Быстро, пожалуй, даже резко поднял голову и увидел Дедова.
– Гм… простите, замечтался немного.
