– Не думаю, хотя у меня есть определенные мысли по этому поводу, вот такая дефиниция: любовь – это прекрасное чувство. Правда, многие заблуждаются, считая, что она парит где-то в пространстве,
– Интересно, – задумчиво потянул Дедов.
– А я за страсть, – сказала Мария и обвила бокал пальчиками. – Давайте выпьем за нее, чтобы не иссякала.
Выпили. Потом еще. Бокалы опустели. Вторая бутылка была на исходе, оставалось чуть-чуть на донышке. Старик, уже навеселе, разговорился. Свечи в серебряных подсвечниках укоротились, разливая слезы воска на подножки. Классическая музыка как будто стала громче, а маятник настенных часов, казалось, двигается в такт этой мелодии.
Дедов, заметив, что гость смотрит на часы, обратился к нему:
– У вас еще какие-то дела? Понимаю, вытащил вас в будний день… неудобно как-то… время уже позднее… чувствую себя виноватым. Если вам надо идти, то, конечно…
– Дорогой! – перебила его жена. – Сорбе не очень хорошо идет после шампанского. Может, откроем бутылочку десертного вина к фруктам и сладкому, чтобы угостить нашего гостя перед уходом? Я думаю, он выкроит для нас еще чуточку своего драгоценного времени.
– Гм… – Максим заерзал на стуле. – В принципе, мне надо проработать пару контрактов, но… но на десерт я, пожалуй, останусь.
– Вот и замечательно, – хлопнул в ладони Дедов.
Взгляд его застыл на короткое время в одной точке на столе, как будто он пытался вспомнить что-то, затем старик встал из-за стола.
– Пойду-ка я в наш винный погреб и принесу бутылку лучшего вина.
– Винный погреб? Это же в гараже. Почему бы вам не послать портье, чтобы он принес его сюда?
– Не волнуйтесь, господин Любимов, мне полезно немного подвигаться перед сном, – тень улыбки. – Кроме того, мой винный погреб – это мой храм, я не люблю пускать туда посторонних. Там коллекция моих самых лучших бургундских вин. Вы подождите, а я выберу для нас замечательное вино. Это не займет много времени.
Дедов вытащил ключи из ящика в прихожей и удалился, захлопнув за собой дверь. Мария тут же встала и тоже пошла в прихожую, послышалось железное бряцанье, потом она вернулась.
– Старый дурень! Он помешан на своем вине. Я так и предполагала, что он вызовется пойти туда, чтобы собственноручно выбрать и принести бутылку.
– Ты зря закрыла дверь на цепочку, это может вызвать подозрение, – бросил Максим, откидываясь на спинку стула.
– Лучше уж пусть наткнется на цепочку, чем на нас. К тому же не думаю, что он вернется очень быстро. Я заранее перемешала ему ключи на брелке, они же почти одинаковые, хе-хе, и вдобавок я выкрутила лампочку в этом гребаном погребе. Ох, предстоит ему там покопаться! Это даст нам немного времени.
Мария медленно подошла к Максиму, поставила колено на стул и просунула между ног мужчины.
– Ты пожелал остаться на десерт. Получи же его, жеребец.
Она распустила волосы и провела языком по губам. Максим сделал глубокий вдох и втянул в себя ее аромат, похотливый и распутный в этот момент.
В льющейся музыке доминировали высокие ноты. Маятник гипнотизировал своей ритмичностью и плавностью. Еще один вдох ставшего горячим воздуха. Пафос окутывает, как туман. Животное чувство пробуждается внутри. Максим посмотрел ей в глаза, блеск на губах, в основном из-за слюны, другой блеск, но тоже хорош сейчас… сейчас… в глазах тоже вроде… вроде…
Потом! Не сейчас!
На ней было темное, с бронзовым оттенком и с разрезом выше лодыжки платье. Максим вскочил, схватил ее за предплечье и, развернув, изогнул буквой «Г» лицом к столу.
– Ах! Да! – ее молящий стон резанул мелодию, как бывает в оперной сцене.
Рывком задрал ее платье до бедер. Как и предполагалось, она оказалась без нижнего белья. Теплая и уже полностью влажная.
