Какой прекрасный дождь! Он просто чудесный, мне нравится до страстного безумия. Иди же! Ласкай меня и хлещи одновременно. Сладкая боль несет таинственный смысл. Хлещи меня своими прозрачными струнами. Наказывай, если так угодно. Эта девушка – кто она? Она что-то говорит про деньги, время. Зачем ей это надо? Бедная, потерянная душа во всем этом мраке. Она красива и грешна, как богиня. Ей нужна чья-то помощь.
Так помоги же ей!
Хорошо! Но как?
Забирай себе красоту, если хочешь, но освободи ее душу.
Ладно. Тогда заберу красоту, запоминая ее взгляд в последний миг, а душу освобожу, избавляя от плоти.
Наслаждение и ярость свинцом заполнили все фибры души и каждую частичку тела. Было холодно и жарко одновременно. Эмилия продолжала что-то говорить. Я вновь прошел в комнату и посмотрел на нее. Какое-то непонятное и страшное словосочетание, какой-то образ засверкал вдали на горизонте разума. Анара… Анара… Анара… Анара… Анара… Анара… потом… Кхатна… Кхатна…
Это произошло подобно вспышке от ракеты «Першинг-2», но, наверное, в миллионы раз быстрее. Затем шум дождя и чья-то упругая шея в моей руке. Я сжал немного пальцы и оттолкнул плоть. Эмилия перелетела через тумбочку и упала около кровати. На ее лице отразилась гримаса боли, рыдая, она попыталась приподняться и сесть на кровать, но следующий мощный удар кулаком по правой щеке сбил ее с ног, и она рухнула на пол, выплевывая кровь. На щеку нахлынула багровая гуща, закрашивая бледную кожу и косметику, которую она так аккуратно наложила до нашей случайной встречи в ночи. Эмилия вытерла кровь с разбитой губы, оставляя следы сукровицы. Я жаждал подарить ее красоте вечность, отнимая похотливую плоть. Хотелось разорвать ее кожу, тело, лицо, волосы, вены и освободить душу, чтобы красота, заключенная в темную физическую оболочку, не наделала больше глупостей в этом мире. Не смогла бы принести боль и страдание другому, разрушить чье-то счастье и надежды.
Мысли были охвачены какой-то ненасытной жаждой. Я не мог сформулировать какую-то иную мысль, если она вообще была. Нахлынувшее желание плотоядного хищника переполняло меня. В моей голове странным образом сочетались безумная агония и хладнокровная устремленность. Подобно тому, как этиловый эфир борной кислоты горит холодным огнем.
Вперед, во имя спасения и высокой цели. Освободи душу, не дай ей погубить еще чьи-то чувства!
Прыжок – и вот я вновь схватил проститутку за изящную, почти гусиную шею. Она прижалась к полу, отчаянно дыша. Мое резкое нападение вызвало у девушки шок, она даже закричать не могла. Балконная дверь стучала, ударяясь о проем. Шум дождя обволакивал все происходящее, подобно смерчу или… смерти. Наши глаза встретились, и настал тот момент, когда надо было это сделать.
Спасти!
Громкий телефонный звонок разрезал густой воздух. Пауза. Опять звонок, и в этот раз он ударил по моим барабанным перепонкам, пробираясь прямо внутрь. Казалось, кто-то поменял пластинку, перевернув ее в пыльном граммофоне. Стало светлее. Шум дождя не был больше слышен, и дверь перестала стучать. Что это? Я ощутил что-то теплое в своей руке. Взгляд быстро метнулся в том направлении. Вновь стало очень темно, даже еще темнее, чем прежде. Дождь ворвался и пронесся холодной электрической струной по позвоночнику и затылку.
– Блядь!
Мужчина в темном плаще стоял у кровати и смотрел на что-то в густой тени комнаты. Кроме шума дождя, хлеставшего на улице, он слышал, как медленно ударялись капли о дешевую плитку пола отеля. Капельки собирались в какую-то темную лужу подле него. Телефон продолжал звонить еще настойчивее.
Плащ рассек воздух, мужчина одним рывком оказался у дверей. Ступеньки быстро пролетели под его ногами, и он, натянув на голову капюшон, вырвался через главную дверь на улицу, словно какой-то оборотень или призрак из замка Отранто. Окажись в тот момент в дверях швейцар в ливрее, в нем была бы сейчас кровавая дыра.
Улица была залита мрачным блеском. Он побежал по ней, не ведая, куда и зачем… и вдруг улица взорвалась мириадами кровавых капель, поглотив его. Темнота…
