Не знаю, сколько я так простоял на улице. Сколько времени прошло, сколько судеб поменялось, сколько звезд погибло и сколько воды утекло. Я очнулся и открыл глаза. Дождь перестал идти. Улица выглядела угрюмой, как больная старуха, и ворчала помятой бумагой, гонимой ветром и шаркающей об асфальт. Где-то вдалеке по улице повисли в густом мрачном воздухе огни. Цокот каблуков эхом отлетал от одной кирпичной стенки к другой. Глаза выхватили из темного мрака одинокий женский силуэт, который двигался в моем направлении. Стройные ноги грациозно вырисовывались из-под короткой мини-юбочки бордового цвета. Я приподнял голову. Мне понадобилось какое-то время, чтобы переварить все это. Она подошла ко мне. Молодая, лет двадцати, легкий кожаный жакет облегал ее прекрасную фигуру. Длинные ногти, красивые пальцы. Губы, чересчур ярко накрашенные блестящей помадой. От нее пахло весной. И чуть-чуть сладким потом.
– Привет, красавчик, потерявшийся в ночи. Заблудился?
Она подмигнула и улыбнулась, но без кокетства, как мне показалось. Я ничего не ответил, просто сверлил ее взглядом.
– Тебе не мешало бы выпить, – бросила она, кивнув в сторону огней.
Потом взяла меня за руку, и я ощутил ее горячую ладонь. Не сопротивлялся, когда она потянула меня, и пошел за ней. Вскоре огни сложились в буквы вывески:
В баре было накурено. Пахло винными парами и еще черт знает чем. За столиками сидели мужчины с молодыми девушками. Иногда какая-нибудь девушка уходила из-за стола, и ее тут же заменяла другая. Кислотный джаз заливал пространство помещения.
Мы подошли к стойке бара, и моя подруга что-то заказала. Не помню, что, но это обожгло мне грудь и согрело голову. Попросили еще. Снова жар в груди. Воздух становится гуще и плотнее. Затем девушка коснулась моего плеча и протянула что-то в своей руке. Это был красивый искусственный розовый цветок с лепестками из материи. «Фальшивая роза», – подумалось мне. Но я все равно положил ее в карман плаща. Подруга улыбнулась:
– Меня зовут Эмилия. Приятно познакомиться.
Я промолчал.
– Ладно, не хочешь говорить – не надо, но девушка подарила вам цветок, не откажите же в любезности пригласить ее провести вечер вместе.
Она улыбнулась. В ответ ни единой эмоции не отразилось на моем лице. Лишь застывший, цепкий взгляд.
– Опять молчишь.
Она допила содержимое стакана и закурила.
– Сто пятьдесят. – Красные губы оголили ровные, влажные зубы. – За час.
Затяжка, и нас окутал серый дым. Сейчас она нравилась мне, да и с самого начала тоже. Прекрасное создание ночи, борющееся за выживание в угрюмом баре и тусклом желтом свете фонарей переулка. Я захотел ее очень сильно. Может, я не соображаю, что делаю, только недавно произошло…
К черту! Не хочу вспоминать это сейчас. Нужна отдушина, и вот она. Захотелось поцеловать ее теплую молодую плоть. Кивнул, соглашаясь.
Улыбка.
– Пошли, – повела она.
Мы прошли по улочке до какого-то старого отеля и вскоре оказались в комнате. Убогая спаленка с выцветшими обоями пахла табаком и дешевыми духами. На столике перед входом стояли полупустая бутылка водки и пепельница, забитая сухими окурками разных марок. Ночная бабочка.
Эмилия скинула с себя одежду, оставив одни трусики. Подошла вплотную ко мне, и ее сладкий пот вперемешку с духами, табаком и теплом стал ощущаться еще сильнее.
– Вначале – мой презент, дорогой, – промолвила она и поцеловала меня в губы, лаская горячим языком. На какое-то прекрасное мгновение я отдался этому моменту, как в сказке, но тут ударил гром, и за окном послышался шум дождя, стучавшегося в окно водяными щупальцами. Я замер. Потом все вспомнил и очнулся. Что я делаю? Как я мог?
Отпрянув от Эмилии, вытер губы тыльной стороной ладони и вышел на небольшой балкончик. Ртутный дождь вновь захлестал по моей плоти и сущности, горечь ворвалась в грудь, вытесняя жар обжигающим холодом. Мне стало обидно за то, что случилось с Ксенией, но мысли о ней быстро выветрились.
Дождь – какое это приятное ощущение! Я наслаждался этими холодными струями, они пронизывали меня и сковывали.
– … ти… прости, – донеслось до меня из глубины комнаты, и Эмилия подошла к балконной двери, – но ты должен зайти в комнату и закрыть дверь. Мне холодно, да и времени в обрез. Плюс ко всему, ты еще не заплатил.
– Мне нужно идти сейчас, – произнес я в ответ.
– Так ты, оказывается, умеешь говорить, а все это время притворялся немым. Но ты здесь уже какое-то время, а время – это деньги.
– Я ухожу.
– Он ухо-о-о-дит! Да что это такое! Ухож-у-у-у, ухож-у-у-у, больше никому и верить нельзя!
«Ухожу, ухожу… Верить… верить… верить…» – эти слова рикошетили по всему разуму, пока она продолжала скандалить. Потом какая-то волна окутала меня и…
