– Если вы не возражаете, я вас быстренько осмотрю, – произнес Брейман и, не дождавшись ответа, подался вперед, направляя луч медицинского фонарика то в один, то в другой глаз. Затем он подошел к столу, списал какие-то данные с прибора, похожего на электроэнцефалограф, от которого тянулось множество проводов прямо к голове мужчины в кресле.
– Как самочувствие, Андрей? – спросил он, снова подходя к пациенту и кладя карту на подставку.
Тот чавкнул пересохшими губами, потом облизал их языком. Ему было трудно говорить, мешала огромная слабость. Он еле ощущал свое тело. Но все-таки вымолвил с усилием:
– Кто вы?
– Ну, голубчик, что же это вы сразу вопросом на вопрос. Давайте все по порядку, пожалуйста. Как ваше самочувствие?
Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, набираясь сил.
– Усталость… Чувствую усталость.
– Так, отлично, ведь можете, когда хотите. Ну что ж, это вполне естественно после всего проделанного нами. Есть какие-то боли, может, головная?
– Нет.
– Замечательно. Очень хорошо, Андрей.
Полулежавший в кресле мужчина задумался над чем-то. Было видно, как сошлись его брови.
– Все в порядке? – спросил доктор, заметив это.
– Где я?
– Мы дойдем до этого в нужное время. Пожалуйста, опишите мне последнее, что вы помните.
Мужчина закрыл на какое-то время глаза, пытаясь выудить образы из ослабленной памяти. Мысленно он направил взор вглубь себя, чтобы зацепиться за отрезок времени, имеющий смысл и дающий понимание. Он бы и хотел вспомнить, но это оказалось не так просто. Вначале на него обрушился поток флешбеков, не имеющих смысла и не связанных между собой. Листок бумаги, какой-то контракт, шприц, белый цвет, халат, носилки… От такого круговорота быстро сменяющихся картин затошнило, и он поспешил открыть глаза, чтобы его не затянуло в этот поток, который легко мог бы унести в запутанный лабиринт разума. На лице отразилась болезненная гримаса.
– С вами все в порядке? Посмотрите сюда! – с этими словами Брейман направил свет большой лампы прямо в глаза пациенту. Тот слегка зажмурился, но доктор все-таки успел заметить, как сузились зрачки. Удовлетворенный, он отодвинул лампу в сторону.
– Все будет хорошо.
– Я не могу ничего вспомнить.
– Ну, легкая амнезия поначалу – это в порядке вещей, – сказал доктор, обращаясь, скорее, к самому себе. – Постарайтесь мысленно расслабиться, Андрей, и не волноваться. Память скоро сама вернется к вам.
«Андрей? Почему он называет меня этим именем? Может, меня и вправду так зовут?».
Взгляд мужчины забегал по белой стене, на которой не за что было зацепиться. Он очень хотел что-нибудь вспомнить. Его взгляд его упал на медицинскую карточку, лежащую справа на подставке. На ней жирными черными буквами было написано: «Андрей Беляев». Дальше – неразборчивый мелкий шрифт. Что ж, если он и вправду Андрей, он это непременно вспомнит, ведь так сказал доктор.
«Возможно, я попал в аварию, и у меня временная амнезия. Хмм… Но лучше не строить теорий, а дождаться возвращения памяти…».
Пока полулежавший в кресле мужчина размышлял над ситуацией, Наташа в оцепенении сидела на стуле. У нее были смешанные чувства. С одной стороны, она была рада видеть Андрея, с другой – она переживала за исход эксперимента. Хотя то, что происходило, назвать экспериментом было бы не совсем правильно – этот метод какое-то время уже практиковался в этом институте. Наташа верила доктору Брейману и его знаниям. Поэтому все, что ей оставалось, – тихо сидеть и наблюдать. Она не видела лица Андрея, но могла слышать его голос, и это приводило ее к осознанию, насколько она соскучилась по своему возлюбленному.
Доктор тем временем внимательно наблюдал за Андреем. Это был его далеко не первый сеанс трансперсональной психологии. Он занимался этим уже довольно давно и, следовательно, знал, что в работе с пациентами терпение – его главный и близкий друг. Много повидав за свою практику, он был готов к большинству неожиданностей, которые постоянно всплывают в такого рода деятельности.
То, чем занимался доктор, можно было отнести к медицине, ведь он помогал людям излечиться от пороков и болезней на психическом уровне, на душевном. Но это не какой-то там аппендицит, который можно вырезать под наркозом. Он имел дело с душами. А душа – нечто нематериальное, до нее нельзя дотронуться физически, вырезать или заменить. Это сложнейший и до сих пор не изученный феномен. Нужно быть предельно осторожным в работе с ней и с терпением ожидать результата.
