– То, чего не было, исчезнуть никак не может, – мягко улыбнулся доктор. – Этой богатой пары никогда не существовало в реальном мире. То есть, корректнее сказать, не существовало как покупателей яхты. А вот скандалы устраивать – они мастера на все руки, особенно госпожа Тимашева. Как заведется, так до утра не остановится. Бедный Андрей порой не мог уснуть из-за них. «Часто беспокоили…» – его собственные слова.
– Что вы несете?
– Да вот, пожалуйста. Здесь все записано. Соседи этажом выше, господин и госпожа Тимашевы… бла… бла… «Бабка постоянно ругает мужа…» Хмм… «Иногда почти до утра… беспокоили…».
Мужчина еще больше провалился в кресло, оно как будто заглатывало его.
– А Иван Савельевич Сергеев, мой друг?!
– Обычный клерк, – с готовностью выпалил доктор. – Агентство, где работает Андрей, представляет пару голландских страховых компаний. И вот совсем недавно им прислали нового сотрудника из Роттердама, кстати, русского… точнее украинского происхождения. Вот, убедитесь сами.
– Ну, а Елизавета и ее друг, этот… как его? Жак, – мужчина поднял на Бреймана наполненный отчаянием взгляд.
Доктор нашел нужную страницу дневника.
– Французский черно-белый фильм, который Андрей посмотрел несколько месяцев назад и был сильно впечатлен сюжетом. Хмм… Я не видел… Главные герои – Елизавета и Жак Мерсьер. Вот, пожалуйста.
Мужчина даже не взглянул на тетрадь – он тупо сверлил взглядом невидимую точку в белой стене.
– Поймите меня… – доктор не впервые сталкивался с такой реакцией и поэтому знал, что действовать следует последовательно, приводя один довод за другим. – Мы только что просмотрели самые яркие моменты, запечатлевшиеся в так называемой «вашей памяти», и должен заметить – в вашей реальности. Все, о чем вы говорили, основано на реальной жизни Андрея, события которой изложены в этой тетради вашим же почерком, то есть… его. Например, вы рассказывали о цирковом акробате… Андрей в молодости посетил цирк-шапито и, как вы уже, наверное, догадались, увидел там Ловчака, исполняющего смертельный номер. Этот трюк так впечатлил и испугал юношу, что он запомнил свои ощущения на всю жизнь. На описание этого случая ушло много страниц в дневнике. Знаете ли, он неоднократно рассказывал об этом своей близкой подруге, – вновь быстрый взгляд за кресло. – Подобных деталей уйма. Татуировка в виде скорпиона у кого-то из его знакомых, спроецированная на очертания острова, толстый охранник в торговом центре, целующаяся пара, камердинер в доме, книги, рассказ о влюбленных в винограднике… Все это имеет прямую связь с реальной жизнью Андрея. Конечно же, многие события не были описаны, ибо для сознания Андрея они были незначительными, но, тем не менее, они остались в памяти, залегли в подсознание.
Максим в оцепенении слушал доктора, не отводя взгляда от точки на стене, а его душа продолжала тонуть в кресле. Это чертово кресло превратилось в трясину неизбежности.
– К сожалению, никакой компанией по производству и продаже яхт вы не владеете, ее просто не существует. Андрей всегда с удовольствием любовался моделями яхт, выставленными в витрине магазина, мимо которого он часто проходил, когда ему надо было встретиться с кем-то, вот и все… Яхты впечатляли, будоражили воображение, а «ягуар» – это роскошный автомобиль, который ему нравился, но он не мог позволить себе купить такой. Хмм… хмм… – доктор быстро пролистал тетрадь. – Эмилия… ну… очевидно, это какая-то девушка, может, и легкого поведения, с которой он так и не переспал. – В дневнике ничего не было про Эмилию, и брови доктора на мгновение сошлись над переносицей, но мужчина не заметил этого.
– Так, что у нас дальше… Суши. Суши тоже очень нравились Андрею…
– Но почему дождь? – задал Максим важный для него вопрос.
– Дождь… Когда он был подростком, попал под очень сильный дождь и промок, как говорится, до ниточки. Будучи слабым мальчиком, он получил воспаление легких и чуть не умер… Еле откачали… После этого Андрей ненавидел дождь, даже боялся его. Здесь тоже об этом написано.
