«Мифологическая эпоха с ее безмятежностью и самодостаточностью подходила к концу. Греческие, индийские и китайские философы инстинктивно отталкивались от мифологии, так же как и пророки со своими идеями Бога. Рационализм и рационально проясненный опыт вступили в борьбу с мифом; борьба эта развивалась, отстаивая превосходство единого Бога над несуществующими демонами, и в конце концов этическая религия возобладала над неправдоподобными фигурами божеств. Религия стала этической, и величие Бога благодаря этому возросло».
Вспомните, что писал Пьер Жане: если боги не могут говорить с обществом, общество отказывается от таких богов. Это и есть самое общее описание того, что произошло на протяжении «осевого периода».
«Миф, с другой стороны, стал материалом языка, который с. его помощью выражал нечто совершенно отличное от первоначального значения мифа; миф превратился в притчу. Мифы переплавлялись, в течение этого переходного периода в них открывали новые глубины, что было своего рода мифотворчеством на новый манер».
Миф выжил, но из безоговорочной и самодостаточной истины он превратился в средство постижения истины.
Ясперс ощущал, что человечество находится на грани нового «осевого периода», первого за всю историю периода, когда земной шар объединится сетью телекоммуникаций. Это тоже может оказаться критической точкой в духовном развитии человечества.
Ясперс рассматривал науку как современный миф, но миф несовершенный. Действительно, наука, как и множество древних мифов, предоставляет объяснения окружающего нас мира природы. Но наука способна ответить лишь на вопрос, как происходят те или иные явления; на вопрос «почему?» она ответить не может.
«[Миф и] религия — это не фазы человеческого сознания, а, собственно, часть человеческого сознания как такового».
Мирча Элиаде родился в Румынии, но большую часть жизни провел во Франции и США. Он, возможно, был самым выдающимся в мире исследователем мифа как «священной истории» и различия между «священным» и «профанным». Для Элиаде миф являлся свидетельством прорыва «трансцендентного в наш мир».
Христианин по вероисповеданию, Элиаде считал, что миф и религия — неизменные составляющие человеческого сознания и что человеку свойственно размышлять в категориях трансцендентного и бесконечного. Элиаде тщательно проводил разграничение между своими теориями и психологическими школами мифа, подчеркивая, к примеру, что слово «архетип» он использует совершенно в другом смысле, чем Юнг. Элиаде очень беспокоило сведение «внутренне присущей человеку религиозности» к простой психологической проекции; он даже называл психологические теории интерпретации мифа «вторым Грехопадением», современным вариантом грехопадения Адама и Евы.
Элиаде ощущал, что никакое общество невозможно понять без понимания его священной истории; что все общественные институты, мораль и культура любого данного общества полностью зависят от совокупной священной истории «прорывов трансцендентного» в жизнь этого общества.
В объяснении параллельных мифов Элиаде стоял на позициях рассеяния; отчасти он является наследником теории Фробениуса о мифопроизводящих центрах.
Что касается ответа на вопрос о смысле жизни, Элиаде ощущал, что христианская религия предлагает полный набор мифических образов, способных удовлетворить внутреннюю религиозную потребность любого человека. Элиаде утверждал, что христианство следует не отвергать как социальный миф, а пересмотреть его в свете современного общества.
«Но снова и снова мы видим: Божество, если оно и существует, то проявляется для нас лишь в мире и говорит с нами на языке людей и мира. Оно существует для нас лишь тогда, когда принимает конкретную форму, которая, по человеческим меркам и представлениям, в то же время служит его сокрытию. Божество является лишь таким способом, какой способен постичь человек.
Таким образом, очевидно, что не стоит изводить друг друга вопросами о человеке и Божестве. И хотя единственной реальностью в мире для нас является человек, не исключено, что именно поиск человека ведет к трансцен— денции. То, что истинная реальность — это только Божество, не исключает того, что эта реальность доступна нам лишь в мире; иными словами — как отражение в зеркале человека: ведь, чтобы заметить Божество, в человеке обязательно должно быть что-то от Божества. Итак, тема философии ориентирована на две полярные противоположности, на два направления: deum et animam scire cupio [Лат.: «Я жажду познать Бога и душу»]»
