«По сравнению с площадью своего тела, насекомые весят очень мало. Жук, падая с большой высоты, быстро набирает предельную скорость; сопротивление воздуха не дает ему падать слишком быстро, и, приземлившись на землю, он спокойно двинется дальше, как ни в чем не бывало. То же верно и относительно мелких млекопитающих — скажем, белок. Мышь можно уронить в шахту глубиной в тысячу футов, и, если земля внизу будет мягкая, мышь, приземлившись, отделается лишь легким головокружением. Напротив, человек калечится или даже погибает, упав с высоты, превышающей несколько десятков футов: в этом повинны наши размеры, поскольку мы весим слишком много по сравнению с площадью нашего тела. По этой причине наши предки, жившие на деревьях, должны были быть весьма осторожны. Любая ошибка при прыжках с ветки на ветку могла оказаться роковой. Но каждый прыжок представлял собой возможность нового шага в эволюции. Могущественные силы естественного отбора трудились над созданием организмов, обладающих изяществом и гибкостью, точным бинокулярным зрением, подвижными и цепкими конечностями, превосходной координацией между зрением и движениями рук, а также интуитивным ощущением закона гравитации. Но каждая из этих способностей требовала значительного продвижения в эволюции мозга, а в особенности — нового слоя коры головного мозга наших предков. Человек обязан своим разумом тому, что наши предки провели на деревьях миллионы лет.
А когда мы вернулись в саванны, покинув деревья, разве мы не тосковали о грациозных прыжках и экстатических мгновениях невесомости в бликах солнечного света под кровлей зеленой листвы? А наши полеты во сне и страстные грезы о полетах наяву, примером которых могут- служить жизни Леонардо да Винчи и Константина Циолковского, — разве они не могут в действительности быть ностальгическими воспоминаниями о той давно ушедшей поре, когда мы жили в лесу, на ветвях высоких деревьев?»
Юнговская школа психологии считает дерево в сновидениях и мифах символом постоянного роста, моделью позитивного процесса роста человеческого духа в жизненном опыте:
«Постепенно создается более широкая и зрелая личность; шаг за шагом действует все более эффективно, так, что наконец это начинают замечать другие люди. То, что мы часто говорим о «задержке развития», подтверждает нашу внутреннюю уверенность в том, что подобный процесс роста и созревания возможен для любого человека. Поскольку физический рост невозможно стимулировать сознанием или силой воли, поскольку он происходит естественным и непосредственным образом, то в сновидениях его зачастую символизирует дерево, чем медленный, мощный и уверенный естественный рост реализует определенную модель».
Джозеф Кэмпбелл считает дерево одним из. многочисленных символов бессмертия:
«Итак, мы снова узнаем привычные символы таинственного сада жизни, где змея, дерево, мировая ось, вечное Сонце и даже живая вода излучают блаженство во все стороны света; сада, к которому смертный человек движется под руководством божественных знамений, чтобы постичь свое бессмертие».
Здесь перед нами в полной мере открывается духовная красота рождественской ели. И пусть правда то, что рождественская ель — это пережиток древнего тевтонского языческого обряда: все равно она остается вечнозеленым деревом, исполненным жизни среди мертвой зимы, символом бессмертия. Рождество Христа придало ей прекрасный символический смысл: это небеса, спускающиеся на землю, и бессмертие, вступающее в жизнь человека.
Я часто задумываюсь, где скрывается тайна взаимопонимания между, человеком и животным, сердцу которого неведом язык речи. Через какой первозданный рай на далекой заре творения пролегал тот простой путь, с помощью которого сердца их сообщались между собой? Следы, которые они оставили за собой на этом пути, все еще не стерты, хотя память о прежнем родстве давно успела изгладиться. И порой из некой безмолвной музыки пробуждается и встает туманное воспоминание, и зверь вглядывается в лицо человека с нежным доверием, а человек глядит ему в глаза с восхищением и любовью. Словно два давних друга, лица которых скрыты под масками, встретились и пытаются распознать друг друга в неизвестном обличье.
«Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?
И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть,
Только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.
И сказал змей жене: нет, не умрете;
Но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло.
И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его, и ела; и дала также мужу своему, и он ел.
