Кликуш использовали и в политических целях, благо конец XVII века изобиловал интригами при царском дворе и патриархе. Царевна Софья приблизила к себе 10 кликуш: таким образом она, как сказали бы сегодня, формировала общественное мнение, а также с их помощью пыталась предугадать действия соперников. Пришедший к власти Петр I попытался ликвидировать «крамолу». Кликуш пытали, ссылали на каторгу, заточали в тюрьмы. Только за 1716 год было привлечено к ответственности 176 кликуш, однако явление ушло еще глубже в подполье. Так, в Москве на кликуш стали собираться по ночам, в особых конспиративных домах. О результатах одной такой сходки в 1789 году современник писал: «А поутру 11 человек одели на себя власяницы и пошли странствовать. Все они были семейными мужчинами, ранее в бесновании не уличенные. Всем им кликуша нагадала скорую смерть, избежать которую можно было, странствуя 3 года».
При первых зачатках гражданского общества в первой трети XIX века гонения на кликуш поутихли. Определенную роль тут сыграла нарождающаяся интеллигенция, видевшая в народных мистериях неукротимую тягу к свободомыслию. Так, журнал «Маяк» в 1840 году доносил до читателя мысль, что, пока живо кликушество, не угасла надежда на спасение человечества, а журнал «Домашняя беседа» пятью годами позже информировал читателей, что природное чародейство часто бывает полезно: например, кликуши хороши уж тем, «что скрывают нарыв нервных злоключений, дают человеку выговориться, что есть душевная терапия».
В конце XIX века за изучение кликуш взялся доктор Н. Краинский. Вот что он писал после многолетнего наблюдения за ними: «В Москве, на ночном молебствии у Иверской часовни, я видел кликушу, которая чувствовала за 2-4 минуты приезд кареты с чудотворной иконой и возвещала об этом началом припадка, выкликивая: «Едет, едет!» Я лично также видел, что кликуша отличает святую воду от простой, и этот факт для меня положительно необъясним. Способность кликуш к ясновидению обыкновенно приписывается им во время припадка, но чувствование и различение святых предметов приписывается им всегда, причем часто они реагируют на них припадками».
Начиная с конца XIX века и по наши дни, юродивых перевели в разряд умалишенных и, соответственно, стали помещать в психбольницы. Но оказалось, что в советское время такое наказание за инакомыслие стало самым мягким среди всех возможных. Правдоискатели всех мастей при определенных усилиях над собой – колтуны на голове, рубище и прочая асоциальность – могли теперь под личиной юродства относительно безопасно вести деятельность: в ГУЛАГ за нее, во всяком случае, не ссылали.
Психиатр П.Н. Ковалевский в конце XIX века писал: «Юродивый Серафим и казанский маньяк Михаил Андросов уже не несут в народ Божью Истину, а являются непосредственным объектом психиатрического внимания. Процесс медикализации безумия, таким образом, стал процессом отнятия у юродивых статуса производителей истины. Юродивым Преображенской больницы в основном ставился диагноз слабоумие (разные формы dementia), которое характеризуется тем, что у больного появляется ослабление умственной деятельности, ставящее его на более низкую ступень мыслительного развития».
Однако, как и во время церковной реформы Никона, простой народ стал укрывать юродивых. Советское время оставило нам список примерно из 100 блаженных, среди которых наиболее любимы народом Афанасий (Сайко), Блаженная Любушка, Блаженный Егорушка Кирсановский, Блаженный старец Александр (Белкин), Максим Юродивый, Мария Ивановна, Юродивый Гриша… Разумеется, множество их стремилось в Москву – единственное место, где можно было донести правду до верхов.
Особый случай представлял епископ Варнава (Беляев), добровольно в 1922 году ушедший в юродство под именем Мити Рыбаря. С остриженными головой и бородой, в немыслимой одежде он слонялся по городу несколько дней, а затем на квартире одной своей почитательницы стал пророчествовать. По словам новоиспеченного Мити Рыбаря, на Москву скоро надвинется черная рать, но город выстоит, а через 100 лет и вовсе превратится в Новый Иерусалим (поскольку Иерусалим старый будет разрушен мусульманами). По мнению почитателей юродивого, предсказал он и Чернобыль, и перестройку, а самой Москве – еще 350 лет жизни, после чего она уйдет под землю, а на ее месте Иисус Христос будет вершить Страшный суд.
В это же время в Новодевичьем монастыре подвизался юродивый Гриша. Он старался подражать в своем времяпровождении прославленным блаженным. «Днем он сидел где-нибудь на солнышке или прохаживался по дорожкам монастырского парка. Иногда останавливался, что-то чертил на песке, шел дальше, потом опять останавливался и опять чертил… В монастыре все знали, что юродивый Гриша прозорлив, и монахини любили беседовать с ним, хотя говорил он мало и речи его не всегда и не всем были понятны. О прозорливости Гриши знали не только в монастыре, многие прихожане стремились поговорить с ним, получить ответ на свои вопросы. Его часто спрашивали:
– А сколько тебе лет, Гриша?
– Десять, – отвечал он.
