Зайдер до революции содержал в Одессе публичный дом. В 1918-м влился в отряд Котовского, грабил и убивал. При помощи Котовского стал начальником охраны Перегоновского сахарного завода в Умани.
Вторая версия – это месть уркаганов за смерть Мишки Япончика. В августе 1919-го бандит-анархист решил снять свой полк им. Ленина с фронта, распустить его и вернуться к преступной деятельности в Одессе. Якобы он посчитал свой долг перед красными исполненным. Люди Котовского застрелили Япончика за измену.
А убийце Котовского Зайдеру осенью 1926 года дали всего 10 лет. В харьковской тюрьме он становится завклубом с правом свободного выхода. Уже через два года после приговора его выпустили на свободу и он стал работать сцепщиком железнодорожных вагонов. Сын Котовского вспоминал: «В 1930 году, когда 3-я Бессарабская кавалерийская дивизия праздновала юбилей и на праздник были приглашены ветераны-котовцы, они сказали маме, что Зайдер приговорен ими к смертной казни. Мама возражала: Зайдера ни в коем случае нельзя убивать – он единственный свидетель смерти отца, тайна которой была не разгадана. Мама сообщила о намерении котовцев в особый отдел дивизии. Однако властями ничего не было предпринято. Зайдера задушили, его тело положили на рельсы, чтобы имитировать несчастный случай, но поезд опоздал. Главным организатором убийства Зайдера был котовец-одессит Вальдман, расстрелянный в 1939 году».
Заспиртованное сердце Григория Котовского, по слухам, до сих пор хранится на Лубянке (официальная историография пишет просто: «находится в Москве»).
Интеллигентское подвижничество первой трети ХХ века остается недосягаемым образцом для нынешней скучной России. Одним из энтузиастов тогдашней «эпохи Просвещения» был Владимир Галкин – старообрядец, революционер, министр начальных классов, футболист и идеолог первобытного коммунизма.
Советской и российской историографии Владимир Афанасьевич Галкин практически не известен, несмотря на свой значительный вклад в эту самую историю. Видимо, потому, что с наступлением сталинской эпохи такие противоречивые персонажи вымарывались из официозных летописей. А противоречий, по меркам средней и поздней советской эпохи и нынешней российско-федеративной, в Галкине было с избытком.
До недавнего времени даже были неизвестны дата и обстоятельства его смерти. К примеру, в диссидентской литературе считалось, что Галкин умер в ГУЛАГе в конце 1940-х. Вот редкий апокриф, связанный с ним и вообще со старыми революционерами:
«В лагере я встретил интересных людей. Это были представители старой российской интеллигенции. Назову некоторых из известных не только мне, но и России: Борис Осипович Богданов – член ЦК меньшевиков в период между февралем и октябрем; Владимир Афанасьевич Галкин – цекист-анархист в период блока большевиков, левых эсеров и анархистов; Борис Осипович Пумпянский – член Петербургского комитета РСДРП(м); Поддубный Алексей Акакиевич – член Харьковского комитета большевиков.
Поддубный, как и все члены подпольного Харьковского комитета, был предан Ильей Эренбургом: в деле каждого, как говорил мне Алексей Акакиевич, имеется личный донос Эренбурга. Поддубный был членом Государственной думы, за его кандидатуру приглашал голосовать избирателей Харьковского округа Владимир Галактионович Короленко, лично его знавший.
С Короленко в личных отношениях находился и Борис Осипович Богданов: он дружил с дочерью Короленко Марией и ее мужем.
О дальнейшей судьбе Пумпянского я ничего не знаю. Поддубный и Галкин закончили жизнь в мордовских лагерях». (Из воспоминаний Н.И. Богомякова, www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page#=7932).
На самом деле Владимир Афанасьевич пережил Сталина и умер в 1961 году. Некоторые обстоятельства жизни Галкина стали известны благодаря стараниям орехово-зуевских краеведов и старообрядцев Гуслиц – откуда и был он родом. Кое-какая информация о Владимире Афанасьевиче была напечатана в малотиражном сборнике «Гуслицы. Историко-краеведческий альманах. Выпуск 5» (изд-во «Ильинский Погост», 2007, 500 экз.), который был подарен несколько лет назад автору этой статьи старообрядцами из Гуслиц. Также автору в 2007-2008 годах удалось встретиться и поговорить с несколькими стариками, лично знавшими Галкина.
