Гелла с трудом повернула голову и увидела, что она лежит в больничной койке с иглой в руке. Она подняла глаза, рядом стояла капельница. Тело ужасно ломило, но двигаться можно было. Чуть привстав, она осмотрелась. Пустая белая больничная палата. Вырвав иглу от капельницы, она опустила ноги на пол и тут же их подняла. Пол был мраморный и холодный. В углу палаты стояли их рюкзаки, на тумбочках лежали их вещи. Гелла увидела свой кристалл, дотянулась до него рукой и надела.
Слабость начала медленно уходить и Гелла впервые так сильно обрадовалась быстрому восстановлению.
Она мельком глянула на телевизор, что был без звука. Шли новости. Во весь экран светился большой заголовок:
— Откуда это здесь? — удивилась она.
Все вещи должны быть в автобусе. Наверное, ребята из группы увидели новости и принесли вещи. Именно так решила Гелла. Меч лежал там же.
Встав на пол, Гелла поняла, что на ней была лишь больничная длинная рубашка. Решив, что Дин, наверное, в другой палате, он вышла в коридор.
— Опять вскочила? — услышала она голос старой женщины, что сидела за столом.
Не оборачиваясь, Гелла ускорилась, а затем вовсе побежала. Регенерация все еще работала, организм начал восстанавливаться. Она заглянула в несколько палат, но Дина нигде не было. Тогда за обе руки ее схватили двое мужчин.
— Вот ведь какая! — запыхавшаяся старушка в халате догнала ее и поправила очки. — Третий раз уже сбегаешь! Тебе лежать нужно! Где твой друг?
— Друг? — спросила Гелла, перестав сопротивляться. — Дин? Где он? Куда вы его положили? Мне нужно к нему!
— Да в палате он твоей, который раз говорю! Еще раз сбежишь — и я больше снотворного вколю! — бабушка указала на дверь.
Геллу завели туда, откуда она сбежала. Одна из кроватей, которую она не заметила, стояла за шкафом. Дин лежал на спине в такой же рубашке. Ему тоже поставили капельницу.
— Пустите! — Гелла начала вырываться.
— Тише ты! Не видишь? Спит. Пришлось тоже вкалывать лекарство, чтобы спал. То ты проснешься и начнешь бегать, то он! Сколько можно-то? Сиди тихо и не бегай. Не хватало, чтобы в мою смену тут беспорядок был.
Поморщившись, Дин разлепил глаза и сразу же схватился за живот. Никакой раны не было, лишь шрам.
— Дин! — радости Геллы не было предела.
Он повернул голову.
— Гелла? — он приподнялся. — Где мы?
— В больнице вы! — проворчала бабушка. — Хоть ты ей скажи, чтоб легла в постель! Всю ночь ее откачивали, сердце отказало!
— Сердце? — Дин уселся на кровать и чуть пошатнулся, убрав из руки иглу.
— Сидите здесь тихо! И без глупостей! — пригрозила старуха, и все взрослые вышли.
Гелла повернулась лицом к двери и ругнулась. Дин даже не обратил на это внимание. Он смотрел на ее спину. Где кончался вырез, на коже было что-то странное. Торчала полоска в виде дуги, похожая на шрам.
— То же мне! — Гелла повернулась к нему лицом. — Какая старушенция! Подумаешь, я всего лишь…
— Повернись спиной, — сказал Дин. — Живо.
— Зачем?
— Быстро покажи мне спину.
— Дин, тебе что, лекарство в голову ударило? — Гелла чуть попятилась назад. — Ты чего?
Тогда Дин поднялся с кровати и подошел ближе, почти вплотную. Нахмурив брови, он сжал губы. Ростом он был едва ли выше Геллы, но по ощущениям и напряжению, ей казалось, что он минимум на три головы выше, чем она. Он ощупал свою спину и почувствовал что-то между лопаток.
— Спина, — прошипел он. — Покажи.
Гелла поняла, что уже ничего не скрыть, и повернулась спиной. Она чуть приспустила рубашку, оголив веснушчатые лопатки. Тот самый символ из книги, словно шрам, въелся в ее кожу. Затем Гелла повернулась к нему лицом. Такого осуждающего, сердитого взгляда она никогда не видела в глазах Дина.
— Сердце, значит, отказало? — тихо сказал он.
— Дин, я… Я не знала, что мне делать.
— В скорую позвонить! Да что угодно, но не это! Ты же обещала! Обещала так не делать! Как я себя должен чувствовать теперь, зная, что именно я мог бы быть виноватым в твоей смерти? Чем ты думала вообще и…
— Ты умирал у меня на руках! — выпалила Гелла на одном дыхании, едва сдерживая слезы. — Я испугалась!
Один из самых неприятных моментов, когда ты втягиваешь ртом воздух, а затем медленно выдыхаешь, не давая себе заплакать. Внутри тебя словно бушующий ураган, который выпускать уж очень не хочется.
— Что мне нужно было еще сделать? — Гелла сжала кулаки. — Позволить тебе умереть? Ты дал обещание! Не бросать меня. И я помогла тебе его сдержать! Ясно? Цени это! Для меня такое никто бы не сделал!
— Я бы сделал, — ответил Дин. — И не раз.
— Тогда почему?
— Что «почему»?
— Ругаешься на меня.
— Потому что ты сделала это ради меня, а я такого не заслуживаю. Я не должен был ходить один по городу, не должен был сражаться с Ароном. Тогда ты бы не пострадала. Это моя ошибка, а не твоя.
Гелла замолчала, уставившись в пол. Дин вздохнул.
— Больно было?
