– Лаки, Ната! – встретил нас у ворот пожилой механик из гаража. – Вернулись! Идите к Петру, срочно! Он сейчас на первом этаже централки.
Мы, кивнув, поспешили к главному зданию – централке, как его иногда называли. Петр Анатольевич что-то обсуждал в столовой с Мариной Алексеевной и Марой, но резко замолк, увидев нас.
– Живы? Идем, дадите отчет. Или нужен врач?
– Нет, – мотнул головой Лаки. – Небольшой отдых, но потом, сейчас дело.
Мы сели в одном из кабинетов и коротко рассказали, что произошло. Марина Алексеевна и срочно пришедший Андрей Иванович несколько раз переспросили меня, стараясь уточнить: как я смогла найти Лаки?
– Не знаю, это… я
– Вы все сделали правильно, – мягко сказала Марина Алексеевна. – Вам требовалось убежище, а во всей округе им мог быть только дом… Ястребицких.
– Там еще были мародеры, – напомнил Лаки.
– Как наладим связь, сообщим милиции и военным, – кивнул Андрей Иванович. – Теперь отдыхайте.
– Нет. – Лаки упрямо покачал головой. – Со нужно отдохнуть, она после ранения, а я могу работать. Какая сейчас обстановка и что нужно делать?
– Ситуация сложная, – медленно заговорил Петр Анатольевич. – Исконники включили сразу три установки, в углах равнобедренного треугольника. Мощность каждой была не очень велика, но площадь пострадавшей территории больше, чем обычно, к тому же установки взаимно усиливали действие друг друга, влияя на психику людей: в отличие от прошлых нападений, перед этим у большинства горожан временно ухудшились способности к адекватному восприятию происходящего, возникли необъяснимые страхи, не связанные напрямую с изменением пространства – вы на себе это испытали. Много людей пострадало, особенно в новых районах – там радиус безопасной зоны сократился со стандартных семи метров на человека до двух, а то и полутора, а люди ведь шли домой после работы, в домах было мало жильцов. Много аварий, несчастных случаев. Кроме того, появилось несколько банд мародеров, мы подозреваем, что они параллельщики, – и тогда это самый значительный переброс людей во время нападения.
– Намеренный? – жестко уточнил Лаки, и Петр Анатольевич ответил, не обратив внимания на нарушение субординации.
– Нет, случайность, но сами знаете закон подлости: если пошли неприятности, то уж по полной программе. Ко всему прочему, город теперь разделен на три зоны блокады, и если мы смогли быстро найти и отключить установку, то в других районах милиция провозилась почти двенадцать часов – из-за отсутствия связи мы не могли их направлять. Сейчас общаемся с помощью записок, кидаем контейнеры с ними рогатками, но это всего сутки. Все, идите в медотдел, работать вам сейчас нельзя, хоть обследование пройдете. Потом есть и отдыхать. Это приказ!
В медотделе творился ад. Как мы вскоре узнали, сразу же после атаки к нам из соседних домов пошли за помощью люди – с ранами, переломами и тому подобными «подарками судьбы». Было и несколько инфарктников и инсультников. До ближайшей больницы никто из них добраться не мог, помощь же требовалась срочно, поэтому Фо с двумя коллегами буквально «зашивались», и наше с Лаки появление вызвало у них не радость, а вполне понятное профессиональное раздражение: «И так с ног сбились, а тут вы еще!» Но все же Светка улыбнулась, кивнув на дверь подвала-лаборатории:
– Идите, сейчас подойду!
Через несколько минут она сбежала по лестнице, мотнула головой:
– Лаки – энцефалограф, Ната – томограф. Быстро! Простынка там.
Полчаса я лежала в томографе, иногда отвечая на вопросы; некоторые из них были стандартными и задавались за прошедшие месяцы уже раз десять, другие Фо наскоро формулировала сама: что чувствовала, идя к дому Хаука, как оценивала реальность окружающего, о чем думала, закрывая девочку, и тому подобное.
– Все, меняйтесь. Ната, потом оденешься, быстро к энцефалографу. Лаки, не до простынок, я и так тебя насквозь знаю, а Нате времени нет твои прелести рассматривать, живо в томограф!
Еще полчаса вопросов – и таких же, и новых, – и наконец Фо устало откинулась на стуле:
– Одевайтесь. Ты – за ширмой, Ната – здесь. Времени на этикеты нет. Данные получены, сравнивать буду, когда появится возможность. Ната, не надевай футболку, я сейчас гляну твой шрам, совсем забыла о нем. Лаки, быстро в столовую, мы сейчас туда подойдем. Так, зарубцевался хорошо, припухлость остается, но это понятно. У тебя чувствительность к аппаратуре исконников чуть больше, чем у Лаки, – у меня есть данные о его ранениях, могу сразу сравнить.
– И что это значит? – Я натягивала ту самую растянутую и застиранную футболку Хаука.
