Злюсь, ревную, ненавижу… Во мне просто ураган деструктивных эмоций. И я не знаю, что с ним делать. А делать по - любому что-то надо, иначе я просто свихнусь: снова забуду обо всех «нельзя» и позвоню ему. Пусть расценивает, как хочет, предлагает свое решение, лишь бы только не было никакой другой.
Боже, до чего я докатилась? Самой смешно. Как будто другие его бабы – главная проблема. Да если б дело было только в них….
То что, Насть? ЧТО? – терзает меня изнутри настойчивый, противный голос.
Нет, не хочу отвечать, да и не за чем. В нашей с Долговым истории никаких сослагательных наклонений быть не может.
И вроде бы все так: правильно, разумно… вот только сердцу этого не объяснишь. Плевать ему. Оно требует своё. И как демон – искуситель нашептывает тысячи разных «если бы». Воображение же подкидывает сцены того, как эта сволочь проведет сегодняшнюю ночь, и мне хочется выть в голос на весь лес. Телефон жжет руку раскаленным огнем, подначивая: позвони, попроси, позволь… Убираю его поскорее в карман. Закрыв глаза, втягиваю с шумом воздух, понимая, что если сейчас не отвлекусь, все… Хана! Всему хана.
Гонимая этой мыслью направляюсь к палатке Ильи. И вовсе не назло Долгову. Ему в любом случае плевать. Просто мне больше не к кому. По сучьи это, конечно – использовать такого хорошего парня в качестве заместительной терапии. Но если выбирать из двух зол, пусть лучше будет она, чем… Я даже не знаю, что в альтернативе.
Можно было, конечно, к Ольке пойти, рассказать, как меня ломает и попросить помочь пережить эту ломку, но Молодых скоро должен был улететь в Америку. Его заметила НХЛ, и я ни за что не стала бы лишать подругу бесценных минут.
-Сень, - тихонечко зову, чтобы никого не разбудить. – Сень, ты спишь? – аккуратно расстегиваю молнию на палатке.
-Нет, – повозившись немного, высовывает Илья кудрявую голову, осматривает меня с головы до ног, осветив фонариком, и без лишних расшаркиваний, будто все поняв, протягивает руку. – Залазь.
-А Андрей? – растерявшись от такой прыти, киваю на спящего соседа. В палатке, конечно, и на троих хватит места, но мне как-то неловко ночевать с двумя парнями. Однако я не ожидала, что Илья просто растолкает друга и отправит в соседнюю палатку. Андрюха сначала хотел возмутиться, но увидев меня, понимающе хмыкнул, отчего я залилась краской стыда.
Отлично, завтра все будут думать, что я, наконец, дала Терехину! Начнутся дебильные шуточки, сплетни…
А, впрочем, не все ли равно? Ну, дала и дала. В конце концов, давно пора. Почему бы и не сегодня, тем более, что сам Сергей Эльдарович благословил?
Прокручивая в голове это его спокойное «Иди к своему мальчику», меня снова обжигает болью вперемешку со злостью.
И пойду! Ещё как пойду! А он пусть валит к своей гнусавой телке и подцепит какую-нибудь гонорею.
Злорадно усмехнувшись, стягиваю кроссовки и забираюсь в гостеприимно – распахнутую Ильёй палатку. После свежести и сырости горной ночи, тёплый, пряный запах марихуаны в дуэте с терпким мужским парфюмом кажется несколько навязчивым и вызывает головокружение. Мне требуется пара минут, чтобы снять куртку и привыкнуть к специфическому аромату.
-Ты под кайфом? – спрашиваю у Ильи прежде, чем забраться к нему в спальник.
Не то, чтобы я имела что-то против. Точнее, конечно же, я против наркотиков. Даже лёгких. Плотно сидящей на игле Яша Можайский – наглядный пример того, чем заканчивается баловство с травкой. Но мы с Ильей не в тех отношениях, чтобы я читала ему нотации. Просто хочу знать, насколько он не в себе, и не лучше ли мне держаться от него подальше.
-Немного. Это проблема? – тихо отзывается он, мгновенно напрягшись.
-Нет, если немного.
-Тебе не о чем беспокоиться. Я не злоупотребляю. Просто… дурацкий день вышел, - он усмехается невесело, а у меня от его иронии внутри что-то сжимается.
Я не хотела его обижать. Не хотела, чтобы он узнал о моих метания, и почувствовал себя униженным.
-Прости, ты, наверное, думаешь, что я какая-то ненормальная, - произношу глухо, только сейчас осознавая, что поступаю ничуть не лучше Долгова: тоже не думаю о чувствах другого человека в погоне за своими целями. Становится противно. Чувствую себя какой-то сукой, особенно, когда Илья, мягко улыбнувшись, философски замечает:
-У каждого из нас свои за*бы.
-Ты прав, но кажется, у меня их несколько больше, чем у других, - не могу не сыронизировать. Терёхин хмыкает.
-Надеюсь, ты не собираешься из-за них всю ночь топтаться в углу палатки? – подкалывает он, вызывая у меня невольную улыбку.
Атмосфера слегка разряжается, но мне все равно не по себе.
Правильно ли я поступаю, сближаясь с человеком, когда у меня чувства к другому?
Все во мне кричит: «нет, это ошибка». Но смогу ли я удержаться от гораздо большей ошибки, если останусь один на один со своими чувствами?
Вряд ли. Поэтому отбрасываю последние сомнения, и сняв толстовку, забираюсь к Илье в спальник. Несколько минут мы копошимся, устраиваясь поудобнее, пока не оказываемся лицом к лицу.
