Вера неодобрительно посмотрела на него, пытаясь понять, это возглас презрения или восторга. Но не успела она разобраться, как Адам Романович наполнил стаканы и протянул один из них Вере. Она снова залпом опрокинула содержимое в рот, чувствуя, что на этот раз виски стал гораздо приятнее по вкусу, а ее рассказ уже не казался ей самой таким уж трагичным, как раньше.
– Вы не поверите, но мне стало жаль Маргариту – ведь, по сути, эта девушка – жертва Филиппа. С его стороны было подло умолчать о том, что он женат, да и вообще, подло так заморочить ей голову, чтобы она влюбилась до безпамятсва. Прямо как я.
– И все же, я не понимаю, зачем она приходила к вам домой и рассказывала это все?
– После своего рассказа Маргарита спросила меня, как она может мне помочь…
Адам Романович разразился громким смехом, который, казалось, было слышно даже на улице возле машины.
– Ну вы меня насмешили! Любовница мужа предлагает свою помощь его обманутой жене! Такое бывает только в кино!
– Вовсе нет! Вы, Адам, так недооцениваете женскую месть, потому что вам не доводилось с ней сталкиваться. А между тем, женская месть во много раз превосходит мужскую по своей жестокости и размаху. Нам, женщинам, мало просто развестись с мужчиной, который плохо с нами поступил, нам недостаточно растоптать его в глазах детей или даже отравить. Мы хотим, чтобы предавший нас мужчина мучительно умирал в болоте нашего яда. А окажись у нас в руках копье, мы бы не стали протыкать ему сердце, но разве что не до конца, потому что смерть предателя не должна быть быстрой…
– Вера, Вера, вы меня пугаете своими размышлениями! Как же такая жестокость граничит с вашей безмерной добротой?
– Одним словом, Маргариту я приняла в свой круг, – продолжила Вера, проигнорировав вопрос Адама Романовича. – Я попросила ее, чтобы сообщила, если Филипп выйдет с ней на связь, а от ее помощи отказываться не стала, сказала, что сначала мне надо все обдумать.
Адам Романович налил виски в стаканы и снова протянул Вере, на этот раз на его лице не было и намека на улыбку. Вера выпила виски быстро, а Адам Романович растягивал содержимое, делая маленькие неспешные глотки.
– Я даже скажу больше! Я очень рада, что познакомилась с Маргаритой, она помогла мне расставить все точки в этой истории. Помню, как после ее ухода я окончательно прониклась ненавистью к своему мужу. Это такое облегчение – отпустить свою любовь в свободное плавание и взяться за ум – холодный и расчетливый. Я словно вернулась домой из долгого путешествия…, – Вера засмеялась, опустив вниз свое лицо, которое моментально закрылось темными волосами.
Адам Романович с некоторой долей тревоги посмотрел на Веру, не зная, что и думать – то ли она пьяна, то ли в ней говорит отчаяние, а может быть, это нервный срыв?
– Вера, но ненависть – это ужасное, разрушительное чувство…, – начал было говорить Адам Романович.
– В моем случае – нет! – резко воскликнула Вера, неожиданно оборвав свой смех. – Мне не хватало этого чувства, чтобы ощутить всю свою силу. Всепоглощающая любовь к Филиппу сделала меня слишком мягкой, податливой, готовой вечно прощать, а вот ненависть к нему меня отрезвила!
– Вы меня пугаете! У меня такое впечатление, что вы бросаетесь из крайности в крайность.
– О да! Под влиянием Филиппа я кардинально изменилась! Мне захотелось жить по моим правилам – совершенно новым и даже неожиданным.
– Это как?
– Очень просто! Я решила, что раз Филипп оставил меня с детьми и начал крутить романы с кем ни попадя, я тоже начну новую жизнь, и уже без него. Но, словно услышав мои мысли, Филипп неожиданно объявился.
– Наверное, просто он провел время с новой любовницей и вернулся домой.
– Может и так, но я уже не вдавалась в подробности, потому что горела только желанием мести. Филипп объявился дома и, как ни в чем не бывало, первым делом полез в холодильник, в котором царила пустота, потому что дети гостили у бабушки, а мне было не до готовки. Помню, как Филипп разозлился и упрекнул меня, мол, что я делала все выходные, если в квартире грязно, а в холодильнике пусто. А я с трудом молчала, чтобы не нарушить свой план мести. Тогда я поняла, что больше не могу находиться с ним на одной территории. Мне самой казалось невероятным, насколько быстро изменилось мировоззрение – мой любимый муж вдруг стал казаться мне грязным, неотесанным мужиком, которого хотелось с ног до головы обработать антисептическим раствором, чтобы смыть с него все следы другой женщины, а может, и не одной. В общем, Филипп стал мне противен, и я уже ничего не могла с этим поделать.
– И как вы поступили?
– Я сказала, что мне надо уйти якобы из-за срочной работы. Обуваясь в коридоре, мне в голову пришла мысль забрать наконец-то ключи от моей машины. Я просто залезла в карман его куртки и достала оттуда ключи, но Филиппу ничего не сказала.
– Наверное, это его рассердило…
