Адам Романович вздрогнул от неожиданности и с чувством легкого недовольства продолжил поиски.
– Есть сигара. Вам подойдет?
– Ага, – буркнула Вера, опустошая свой стакан.
Адам Романович протянул ей сигару, начиная сомневаться в том, стоило ли ему погружаться во всю эту историю.
– Ты как? – спросила Анечка, как только Маргарита возвратилась обратно.
– Так себе, – честно призналась Маргарита, чувствуя, что изображение вокруг нее по-прежнему плывет.
– Я бы предложила тебе пешком направиться в сторону дома, но теперь я просто не усну, не узнав, чем закончится твой рассказ.
– О-о-о-о-о, – протянула Маргарита. – Боюсь тебя разочаровать, но финал может тебе не понравиться.
– Как бы не закончилась эта история, я хочу дослушать ее до конца. И еще, я не поняла, так ты что, знакома с Верой?
– Да, представь себе, я с ней познакомилась и даже больше – мы подружились! Естественно, за спиной у Филиппа.
– Не может быть! Как это Вера вообще стала с тобой разговаривать? Ты же хотела увести у нее мужа!
– Это до тех пор, пока я не знала всех подробностей, потом-то все изменилось! Нас с Верой объединила одна и та же неприятность – предательство и обман со стороны любимого мужчины.
– Поверить не могу! – воскликнула Анечка. – Ведь речь идет об одном и том же мужчине!
– Да, пусть и так, но я и Вера испытывали примерно одинаковые чувства к Филиппу после того, как стало известно, что он нас обеих обманывал. Любовь к нему сменилась ненавистью. Нас объединило желание отомстить… Мы решили объединить свои усилия, чтобы наказать Филиппа и на деле показать ему, что с нами так поступать нельзя.
– Маргарита, не пугай меня! – испуганно сказала Анечка. – Мне становится тревожно от мыслей о том, что вы могли сделать.
– А тебе не становится тревожно от мыслей о том, как Филипп поступил с нами?! – разозлилась Маргарита. – Он как хищник, который влюбляет в себя доверчивых жертв, а потом вонзается клыками в их распахнутое сердце…
– Так что же вы решили сделать?
– Мы долго придумывали жестокий план мести, представляли, как отлучим его от семьи и детей, но ни с какими конкретными действиями определиться не могли…
– Фух, – выдохнула Анечка, которой стало жаль Филиппа, все же это был ее друг, которого она знала с самого детства.
– Мы условились подумать еще, и каждая из нас вернулась к своей жизни, но от этого нам не стало легче. Периодически Вера звонила мне и рассказывала, как Филипп возвращался домой посередине ночи. Ей, бедняжке, было противно находиться рядом с ним, ведь теперь Вера знала, что он шел к ней после встречи с другой женщиной.
– Мне кажется, лучше всего было прямо сказать ему об этом и разойтись.
– Не-е-е-е-т, Аня, это не лучше. Несчастную, обманутую Веру только и грела мысль о том, что скоро Филипп поплатится за свое распутное поведение. Впрочем, эта же мысль грела и меня, потому что всю пустоту в моем сердце заполнило чувство ненависти. Я жила целью поквитаться с Филиппом любой ценой, это было моим стимулом.
Анечка испуганно посмотрела на Маргариту, рассуждая о том, не было ли ошибкой встрять в эту историю.
– Возможно, желание отомстить так бы и теплилось где-то в глубине наших душ, постепенно теряя свой запал, но на решительные действия нас подтолкнул сам Филипп.
– Он завел еще одну любовницу? – предположила Анечка.
– Нет, хуже. Как-то вечером я возвращалась к себе домой и увидела под подъездом машину Веры. Я заулыбалась и приблизилась к ней, но дверь открылась, и навстречу мне вышел Филипп. Признаюсь честно, когда он встал передо мной во весь свой высокий рост, мое сердце защемило мучительной болью – он был по-прежнему божественно красив и сексуален. Мое чувство ненависти моментально затухло, а руки задрожали. Если бы в тот момент он нагнулся ко мне, чтобы поцеловать, я бы не смогла не ответить ему взаимностью. Да черт возьми! Кого я обманываю?! Я желала его всем своим нутром! Я едва сдерживалась, чтобы не броситься к нему на шею! Я все еще любила Филиппа, хоть и запрещала самой себе произносить это вслух!
– Ой-й-й-й, – протянула Анечка, словно услышала что-то ужасное.
– Но Филипп стоял передо мной с каменным лицом и потухшим взглядом. Он скомкано поприветствовал меня и попросил зайти в квартиру для серьезного разговора. С трудом обретя землю под своими ногами, я согласилась и поплелась к подъезду, пытаясь как-то унять бушующий внутри меня огонь. Филипп вел себя совершенно не так, как обычно – был молчалив, смущен, даже расстроен. Он вошел в квартиру и сел на кухне, попросив меня присесть рядом с ним. Меня затрясло сильнее, я предчувствовала, что услышу нечто ужасное.
– Батюшки, что же он тебе сказал?!
– Сейчас, минутку, – попросила Маргарита. – Мне снова как-то нехорошо, в животе все бурлит.
С этими словами она быстро встала с прохладного влажного песка и поспешила отойти в сторону за причал. Пока ее не было, Анечка нервно теребила подол платья. Предчувствие было нехорошим. «Стоило послушать Аркашу и не брать этот чертов телефон», – мысленно ругала она себя. Но не успела Аня развить свою мысль, как Маргарита вернулась.
