Водитель повез Веру домой, а она, едва сомкнув глаза, тут же уснула от сильной усталости.
***
Откуда-то раздавался пронзительный, неприятный звук, который никак не смолкал. Это звонил телефон. Вера открыла глаза и стала озираться по сторонам.
– Где он? – промямлила она спросонья, ища глазами телефон.
Неприятная мелодия звонка смолкла, а потом телефон зазвонил снова. Вера медленно села и опустила ноги. С усилием оторвавшись от кровати, она пошла на звук. Телефон был в сумке, небрежно брошенной на полу в прихожей.
– Алло, – заспанным голосом ответила она.
– Я так и знала, что тебе нельзя доверять! Вот прямо чувствовала, что ты всех подведешь! – раздалось злобное шипение свекрови.
– Что случилось?
– Дай трубку мне, – услышала она отдаленный голос Анатолия Степановича. – Нет, Толя, дай я сама, – отвечала ему свекровь, – а то я не знаю, что она всю ночь с другим мужчиной провела. Чтоб ты знала, Вера, вас видел вместе даже персонал больницы! Шатались они туда сюда, то на улицу, то в коридор, ворковали, голубки…
– Мы не ворковали…
– Рая, хватит! Дай мне телефон! – злился Анатолий Степанович где-то рядом с Раисой Ивановной. – Алло! Алло! Вера!
– Алло! Да, я слушаю, – моментально встрепенулась Вера, чувствуя, что Анатолий Степанович хочет сообщить ей какие-то известия.
– Вера! Приезжай срочно в больницу! Филипп пришел в себя!
– А! – воскликнула Вера, зажав рукой свой рот.
– Алло! Алло! Вера, ты меня слышишь? – спрашивал Анатолий Степанович.
– Я сейчас же выезжаю!
Она радостно швырнула телефон в сторону и слезы заструились из ее глаз.
– Живой! Боже, спасибо! Он живой!
Вера быстро бросилась одеваться. Натягивая штаны, она схватила с пола телефон и набрала такси.
– Срочно нужна машина! – энергичным голосом распорядилась она, диктуя адрес.
***
Переполненная счастьем, Вера забежала в больницу и стала выяснять, где сейчас ее муж. Медсестра услужливо проводила ее в палату интенсивной терапии, где рядом с пришедшим в сознание Филиппом уже сидели его родители и дети.
– А вот и мама! – первым выкрикнул Андрюша, обернувшись на вошедшую в палату Веру.
Все присутствующие в палате начали поворачивать головы на Веру, а она едва заметно улыбалась, глядя только на Филиппа. С безграничной любовью она смотрела прямо ему в глаза, про себя благодаря всех святых за то, что он живой. Филипп полусидел, положив голову на несколько высоких подушек и шевеля только глазами. Его лицо было ужасно бледным, исполосованным ранами и ссадинами, подбородок, шею и часть щек закрывали бинты и пластыри, взгляд был хмурым. К телу подсоединялись многочисленные датчики, уходя проводами в медицинскую аппаратуру, расставленную рядом с кушеткой.
– Ты живой, – тихо сказала Вера, нерешительно подходя ближе к нему.
– Я не мог умереть, ведь у меня есть семья… Вера, я не успел сказать тебе…, – медленно протянул Филипп.
Ему было очень сложно разговаривать, из-за травмы челюсти речь стала медленной и нечеткой.
– Я хотел возвратиться с полета на параплане и сделать тебе сюрприз, но…
– Филипп, милый, давай отложим этот разговор до тех пор, пока ты не поправишься, – вмешалась Раиса Ивановна, сверкнув злобным взглядом в сторону Веры. – Я же вижу, как сложно тебе дается разговор…
– Я сам решу, когда и что мне говорить своей жене! – тут же разозлился Филипп, изо всех сил стараясь не показывать, какую боль ему доставляет каждое движение челюсти.
Анатолий Степанович толкнул Раису Ивановну локтем.
– Просто пока ты был в коме, многое произошло, ты можешь пожалеть о своих словах, – не унималась Раиса Ивановна.
– А что произошло? – с усилием спросил Филипп, громко сглотнув слюну.
Раиса Ивановна замялась, понимая, что зря затронула эту тему, ведь сын только недавно пришел в себя.
– Выйдите все. Оставьте нас с Верой вдвоем, – медленно, но строго сказал Филипп.
Анатолий Степанович подхватил Раису Ивановну под руку и первой начал выводить из палаты. Дети вышли сами. Вера осталась с мужем вдвоем, она подошла к его кушетке и присела рядом. Филипп молча протянул ей руку и она взяла ее в свою. Слезы непроизвольно закапали из ее глаз.
– Не плачь, – с усилием сказал Филипп и закрыл глаза от боли.
Но Вера не могла не плакать. Она молчала, а слезы стекали по щекам и падали вниз.
– Вера, прости меня, – тихо заговорил Филипп, растягивая каждое слово. – Я виноват перед тобой, я был тебе плохим мужем, но я хочу измениться…
Вера чувствовала, как ее подбородок предательски задрожал, выдавая всю нервозность внутреннего состояния.
– Хочу быть с тобой, хочу укрепить нашу семью, – продолжал Филипп, с усилием выдавливая из себя каждый звук.
Вера заметила, как на его лбу выступила испарина – этот разговор стоил Филиппу неимоверных усилий над собой, травмированная челюсть отдавала адской болью.
– Разреши мне снова любить тебя и быть рядом, – не желал останавливаться Филипп, проглатывая боль от каждого минимального движения рта. – Я решил навсегда распрощаться с парапланом, это был мой последний полет. Хочу, чтобы ты знала – я принял это решение до того, как упал…
