Я смолчала: вся его репутация состояла из отмороженной рожи и недоказуемых, кем-то выдуманных, фактов. Он правда ездил на семинары. Это я знала наверняка.
– Он все время что-то мутит по моргам и по больницам! – не унималась Сонечка. – Не исключено, что он торгует человеческими органами.
Тут я не выдержала. Расхохоталась.
– Торгует? Да он их жрет.
Соня обиделась.
– Ты думаешь, будто ты его знаешь! Но ты ни хрена не знаешь!
– Я знаю достаточно! – скомкав газету, я раздраженно швырнула ее на пол. – Он издевается надо мной!
– А ты – надо мною! – возразила она. – Просто тебе не хочется этого признавать… Нравится тебе Кан? Да бери, пользуйся! Не сотрется.
Я рассмеялась, покачав головой.
– Ну, об меня уж точно…
Она сама ведь все слышала: мне отзвонился Кан. Повторил все то же, что в своем офисе: «Ты. Никуда. Не. Поедешь. Потому. Что. Я. Так. Сказал». И я так много сказала ему в ответ, что заслужила право на бесплатный заплыв в Китай. С тазиком на ногах. Или, как они там теперь утилизируют трупы?..
– Остынет, вернется.
– Я лучше под трамвай лягу.
– Ляжешь, если не прекратишь…
Мне было все равно. Жизнь кончилась. Моя душа истекала кровью.
– Куда ты? – запоздало вякнула Сонечка.
– В редакцию, – напомнила я. – Трамвай там мимо не ходит, но часто ездят грузовики.
– Да брось ты, – она пожала плечами и ухмыльнулась. – Что тебе грузовик?.. Он об тебя разобьется…
Сонечка всегда умела найти слова. Я уже почти стояла в дверях, но услыхав, вернулась – поцеловать ее.
– Прости, я знаю, что ты не виновата. Если грузовик об кого-то и разобьется, то об тебя. Ты его за год полюбила и разлюбила…
Шеф, как акула, нарезал круги вокруг моих кровоточащих ссадин.
– Хватит нам «Sекса», – сообщил он. – Пиздуй-ка замуж, Ровинская. Три последние заметки сделай и хватит. Я это место под политические обзоры отдам.
Я хмуро на него зыркнула. Если у кого-то в редакции и было сейчас настроение написать о свадьбе, то явно не у меня. Я кивнула. Планерка продолжилась. Расстроенный, Шеф попытался придраться по мелочам, но у него не достало задору.
Дима выпотрошил меня, ничего не осталось.
Замуж, так замуж. Я вернулась в наш кабинет, открыла чистый документ «Ворд» и бездумно углубилась в работу.
Ангелина ЗЛОБИНА
«…Все началось с того, что я с парнем познакомилась. Ничего особенного, парень как парень: нос, два глаза. Но что-то в нем есть особенное. Он когда смеется – хрюкает. Даже странно, что одна маленькая и ничего не значащая деталь убивает едва зародившуюся симпатию. До тех пор, пока он не засмеялся, он мне даже нравился. Проблема в том, что не смеялся он только первые минуты две, а остальное время – хрюкал. На пятнадцатой минуте встречи мне удалось от него избавиться.
Нет, легальным способом – я сказала, что забыла утюг дома выключить. А что? Все способы хороши. Когда я пулей вылетала из бара, то столкнулась с Тимой.
Тима вообще не смеется. Особенно в последнее время.
– Что ты так несешься? Там что, кто-то воздух испортил? – спросил он, стойко сохраняя гранитное выражение лица.
– Хуже, я с каким-то типом познакомилась, он хрюкает! Кошмар!
– В смысле, познакомилась?! – оскорбился Тима.
– Да это так, для «Sекса».
– Ты что, меня вызвала, чтобы я сидел и смотрел издали, как ты знакомишься?
Вообще-то я его лично не вызывала, я всем кинула СМС: «Не хочешь посидеть там-то?» Но Тима раньше всех пришел. Он как раз мимо проезжал.
– Да нет, – говорю, – просто я ждала-ждала, а ты все не ехал… Я покурить вышла.
Тима сделал вид, что поверил и деликатно намекнул на то, что курить вредно, но если мне так уж хочется умереть от рака легких, то я вполне могла бы травить себя внутри бара, а не скакать по улице, где есть шанс подхватить пневмонию.
Он обнял меня за плечи, долго рассматривал при свете уличных фонарей и вдруг выдал:
– Ты такая красивая… Правда!
Когда мужики врут, они всегда делают акцент на том, что говорят, якобы, правду.
– Да это освещение такое, – скромно сказала я. – Но ты ври дальше, мне нравится.
– Дура ты, – обиделся Тима. – Хочешь, я тебе оплачу курс у реального психотерапевта? Он твои комплексы в один момент распутает.
Знаете, кто этот психотерапевт? Тот самый парень, который хрюкает, когда смеется. Он следом за мной вышел – я, как выяснилось, сигареты на столе забыла. И Тима, обрадовавшись такому совпадению, тут же принялся нас знакомить. А я – смеяться.
Психотерапевт решил, что я смеюсь только потому, что мы уже знакомы, начал смеяться вместе со мной. Тут у меня вообще истерика началась, аж мышцы на животе свело и глаза заслезились. Тима тоже улыбнулся, но так мрачно, что у психотерапевта «смешинка» выскочила.
– Ну, я пойду, пожалуй, – неуверенно предположил он.
– Иди уж, – благословил Тима и деликатно подождал, пока я успокоюсь.
Я сразу сказала, что свои комплексы этому реальному психотерапевту ни за что не доверю, ибо он больше всех остальных мужчин напоминает мне одно животное. Не козла. Мое любимое, редкое животное, из которого делают отбивные.
