Антон остался один, окруженный каменными стенами, укрытый мягким сеном, защищенный крышей, согретый бинтами и лекарствами. И только сейчас понял всю жестокую правду материнских слов. Пытаясь вникнуть в их суть, он невольно вспомнил Велко. Если бы не Велко, отряд бы не погиб, и он не валялся бы в этом сарае. Совсем иное дело в открытом бою — ты врага видишь, знаешь, как действовать. А эти? Принимаешь человека за друга, и глаза у него такие же, как у тебя, и лицо живое, сочувствующее, а выходит — все это одна маска. Неужели каждый человек носит маску? Вот мать его тоже обманывала, уверяла, что не плакала, а пела. Значит, она тоже скрывала свои чувства? Разные, выходит, бывают маски — как и люди. И жизненные обстоятельства бывают разные. У доброго человека и маска добрая. Только как их распознать? Отличительные признаки есть, не может не быть! Иначе все люди были бы либо приторно-сладенькие, либо ядовито-горькие. А завтра? Завтра, когда придет победа... Неужели маски не исчезнут и тогда?
«Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними»... Кто это сказал? Не все ли равно... Важно, что люди тоже меняются. Люди! А маски? Маски тоже меняются?..
«Миражи, которые встают у тебя перед глазами, — это просто кровавая бессмыслица!»
«У нас разные понятия, господин начальник!»
«Какой прок от вашей борьбы, если позади вас остаются женские слезы и пепелища?»
«На этот вопрос придется отвечать вам, господин начальник! Но не сейчас. Завтра, когда придет Красная Армия... И отвечать перед судом народа!»
«Наивный ты человек! Придет Красная Армия или нет, не знаю. Но зато уверен, что твою молодость сумели превратить в продырявленную мишень еще до того, как ты оказался у нас!»
«Не понимаю, чего вы так боитесь, господин начальник!»
«Скрываетесь в горах, нарушаете государственный порядок, а потом обвиняете полицию, что она вас преследует!»
«Да разве это порядок, господин начальник? Вот мы и решили бороться за установление настоящего государственного порядка».
«Глупости! Вся ваша борьба — это только борьба за власть... Но если действительно настанет день, о котором ты мечтаешь, знаешь, что произойдет? Вы прикончите друг друга в этой борьбе!»
— Нет! Нет!..
Антон проснулся от собственного крика. С кем он во сне разговаривал? С начальником полиции. С тем, кто сначала изменил своей совести, а потом предал народ.
И Антону вдруг захотелось рассказать этому господину о жестоком и кровавом хаосе гражданской войны в России — Антон читал «Тихий Дон» и не раз спрашивал себя, какая же сила нужна была человеку, чтобы самому подняться на ноги и вместе с собой поднять всю огромную русскую землю, искореженную снарядами, опустошенную кавалерийскими набегами. Нет, то был не хаос! То были раскаты могучего землетрясения — оно вытолкнуло из глубины веков сконцентрированную человеческую отвагу. И страна, потрясенная и изумленная, вышвырнула своих старых господ, чтобы построить мир новый и свободный, мир, который за считанные дни проходит путь, равный десятилетиям!
И еще хотелось сказать этому господину, что пора перемен уже пришла, наступил тот исторический момент, когда угнетенные воспряли духом и поднялись на вершины, предопределенные всем ходом истории. Так разве это не самый чистый, не самый человечный и не самый законный порядок?
В мыслях все получается логично и просто. Гораздо сложнее сквозь мглу, ползущую по горным перевалам, разглядеть тучу, из которой грянет благодатный дождь. Антон прав, но умнее полицейский все равно не станет. Значит, ему и знать всего этого не надо, коли он добровольно нанялся в услужение к тем, кто уходит с исторической арены, коли он остался неподвижным в этом меняющемся мире. А он, Антон, на стороне идущих. И в этом вся разница. Ну и что, если пока полиция сильнее, преследует их, ведь, как любил повторять их физик, Ненков, каждое действие рождает противодействие.
«Наша власть будет самой справедливой и самой гуманной из всех, какие знала история человечества, — говорил Страхил, выступая перед крестьянами в Корнице. — Такая власть уже установлена в Советской России, и это власть человеческой правды»...
Не пора ли принять таблетку?.. Белую? Или желтую? Потом снова белую, потом желтую... Боль отпустит, а вскоре и совсем исчезнет... Даже хорошо, что его считают погибшим. А как остальные товарищи? Кто-то наверняка выживет, он найдет их, и они снова соберутся вместе. Надо взглянуть на часы... Жаль! Неплохая была память о Гайтаниново. Тогда реквизировали эти часы у одного прокурора, приехавшего погостить к родным. И как он сопротивлялся!
«Не имеете права! Господа, вы совершаете беззаконие! Это наказуемо...»
Страхил дал ему пять тысяч левов. И часы того стоили: карманная «Омега», с цепочкой. И расписку написал для предъявления в полицию: мол, так и так, партизаны насильно изъяли часы у господина прокурора, но заплатили ему полную сумму. Страхил подарил их Антону. Это были первые часы в его жизни. Как же он тогда радовался!.. Быть может, и поломка небольшая. Тогда мать отнесет их в город, починит... Кстати, где она сейчас?..
