Тот, еле держась на ногах, обернулся, подал девочке руку, но она испуганно отшатнулась и обеими ручонками ухватилась за куклу.
Партизаны молча шли по темным улицам, теперь главное — побыстрее покинуть город, чтобы рассвет не застал их в открытом поле. А как дойдут до Месты — Родопы уже, считай, совсем рядом.
— Ну, и что ты доказал? Превратил нас в посмешище? — злился Петко.
— Я тут главный и перед вами отчитываться в своих действиях не намерен! — резко ответил Антон.
— Что за причуды? — не унимался Петко. — Это — борьба... Это — месть, понимаешь? Месть и смерть жандармам, агентам, полицейским.
— Всякое бывает, бай Петко! — вмешался Мишель. В его голосе звучало облегчение, сменившее напряжение и скованность. — Не так-то просто убить человека.
— А если бы он нас встретил, он бы нас помиловал? — стоял на своем Петко.
— Не в этом дело!
— А в чем же?.. Послушай, Антон! По-моему, так дальше не пойдет!
— Да что ты кипятишься? Я тоже думал, что сегодня мы сделаем важное дело.
И Антон в свое время горячился, не соглашаясь с мнением политкомиссара Димо — человека мягкого и душевного, больше воспитателя, чем судьи.
«Мы, товарищи, — внушал им Димо, — не должны думать, что наша цель — уничтожить всех полицейских, агентов и доносчиков. Но если нам удастся ускорить моральный крах обанкротившегося фашизма, лишить его последнего доверия населения, мы сделаем большое дело! Они своими руками расстреливают собственный престиж, распинают доверие на виселицах, они сами отталкивают людей».
— Я с тобой не согласен! — упорствовал Петко.
— Ничего! Время нас рассудит, бай Петко, — сказал Антон, в глубине души упрекая себя за неудачу.
— Зачем же мы пошли в партизаны, если не для того, чтобы мстить врагу? — едва сдерживая гнев, прохрипел Петко.
— Знаешь, что сказал однажды Димо: справедливый человек сильнее озлобленного, потому что он не примешивает к чужой вине долг личной мести! — ответил Антон, пытаясь найти оправдание своему поступку.
И он вспомнил, как однажды его брат Димитр поджег сарай старосты за то, что тот избил его просто так, «по подозрению». И тогда мать сказала ему с укором:
«Эх, Димитре, Димитре, какой прок от твоей пакости? Зло злом не выбьешь и добра злом не вернешь!»
— Что-то уж больно тихо кругом, — послышался голос Мишеля. — Не люблю я такую тишину... Даже птицы примолкли.
Антон не ответил. Можно было провести группу низом, но ему показалось, что ранний дровосек на просеке заметил их. Раз не подал знак, что их увидел, значит, побежал с доносом, и хотя нередко предательство — это страх перед предательством другого, осторожность не помешает. Не было никакого движения ни в селе, ни на главном шоссе, ведущем в город. Все же странно, что сейчас, в мае, когда так много работы в поле, не видно ни машин, ни людей. Антон решил переждать день на лесном островке — темно-зеленой ладонью скрученных ветрами сосен он отделял пригорок, за которым пряталось село. Внизу искрилась молодая зелень дубовой рощи, предназначенной для вырубки, влево уходили вверх бескрайние леса, справа виднелись островерхие шатры елок и обрывы, подточенные весенними ливнями. Место укромное, подветренное, и земля уже не холодит, не выстуживает до костей. Оставалось только найти поляну где-нибудь на припеке, чтобы наблюдать за тем, что происходит внизу.
До условленной встречи оставалось целых пять часов. По лицу скользнуло теплое сияние нового дня, не смолкая жужжали пчелы, они суетились в цветах и, довольные, улетали к светлеющему краю леса. Антон присмотрел полянку, которая снизу была видна лишь наполовину. Солнце пронизало ее насквозь, роса высохла, и над землей стоял густой настой мяты, душистых трав и шиповника. Он выбрал это место еще и потому, что отсюда были видны обе дороги на Гондовы зимовья. По одной из них должен пройти связной с представителем областного комитета, которого им надо провести в отряд.
В селе по-прежнему было все спокойно, но сейчас, перед выходом на поляну, Антон решил еще раз все тщательно взвесить. Лес хорош для ночевки, но весьма неудобен днем, особенно если надо вести постоянное наблюдение. И все-таки лес есть лес: в случае чего всегда можно найти укрытие. Правда, к старому лесу придется пробираться через поляну, мимо дубовой вырубки. А там уже ничего не страшно, даже средь бела дня.
Антон с любопытством смотрел вокруг себя, удивленный покоем и кроткой тишиной, царившими в природе. Как в детстве, он наслаждался нежным и ласковым теплом утреннего солнышка. Петко с беспокойством прислушивался к полету птиц. Мишель следил за ними с нарастающей тревогой и в то же время с нетерпением ждал встречи с врагом. Он даже представлял себе, как после первых же выстрелов полицейские разбегутся, а он будет их преследовать.
Антон встал, перекинул через плечо свое поношенное пальто, в левую руку взял фляжку и тихо скомандовал:
— За мной! На расстоянии пяти шагов друг от друга! И никаких разговоров...
