Антон вел двух новых партизан — их надо было, по словам Страхила, «обстрелять» — и все глубже чувствовал перед ними свою вину. Особенно скверно, если что-то недоброе случится до того, как они успеют выполнить боевое задание, с которым посланы. Новички понятия не имели, зачем понадобилось сворачивать в город. Они шли за Антоном послушные и молчаливые, со своим романтическим представлением о подвиге, к которому в душе были готовы давно. Они не догадывались, куда и зачем ведет их Антон, а просто подчинялись строгому партизанскому приказу: тебе не положено знать то, что обязаны знать другие.
Старушка, которая их приютила и накормила, долго не могла унять волнения. Она опять и опять рассказывала о своем сыне: в Пазарджике он уволился в запас, а потом из полка пришел запрос, возвратился ли он домой. С тех пор к ней зачастили полицейские, и каждый раз она встречала их мольбой: «Верните мне сына! Верните мне сына!» И кто-то пообещал: «Мы принесем тебе его голову, другого он не заслужил!»
Антон знал, что сюда в любую минуту могут нагрянуть незваные гости, но ничем не выдавал тревоги или нетерпения. Он внимательно осмотрел двор и путь, каким они пробирались сюда ночью, осмотрел деревья поблизости, ограды и домишки городской окраины, а также мостик через улицу, ведущую прямо к городскому саду. Сколько воспоминаний навевают садовые скамейки под тенистыми каштанами!.. Но все это — в прошлом. Сегодня здесь должна произойти развязка истории, начавшейся еще в кабинете начальника полиции. Пусть Антона потом наказывают, пусть упрекают товарищи из штаба за самоволие, риск и безрассудство. Сегодня он главный над двумя новичками, которых ему доверил Страхил.
«Береги их! В нашем деле они совсем еще зеленые.
И никакого ребячества. Ясно?» — таков был наказ командира. И Антон не решился сказать, что в городе у него свои дела и что он должен наконец расквитаться за одну пережитую им ночь.
— Тебя здесь совсем затравили, — сказал он старушке. — Понимаешь, твой сын уничтожает этих собак. Они убили двух моих братьев, я тоже их убиваю. Теперь настало время расплаты. Или они, или мы. Другого выбора нет. Надо истреблять их, как крыс, и точка. Чтобы и ты перестала плакать и мучиться. А когда мы уйдем, снеси, пожалуйста, в полицию записку... Найдется в твоем доме карандаш с бумагой? Надо написать им письмецо.
Хотелось, чтобы это было не просто грозное послание и не просто весточка от партизана, которому удалось избежать смерти. Каждое написанное слово должно отражать его убеждения, жизненное кредо, ставшее его путеводной звездой.
Старушка долго вертела письмо, разглядывала подслеповатыми глазами и наконец испуганно сказала:
— Не могу, сынок, боюсь я жандармов. Отдам записку, а они меня схватят.
Антон поцеловал ей руку. Настало время прощаться, но и письмо должно быть вручено вовремя. Чуть промедлишь — все полетит к черту. Потом иди доказывай, какие у тебя были планы и что ты хотел сделать.
— Послушай, бабушка! Ты отдай полицейскому записку и скажи, что, мол, встретил тебя человек на улице, угрожал пистолетом, вот и пришлось взять. О хлебе и о сале, смотри, ни слова.
