В пустых глазницах умертвия свет почти угас, но короткая яркая вспышка дала понять, что волкодав не согласен. Я же двигаться уже была не способна. Лежала, уставившись в удивительно ясное небо. Таким ясным я его не видела никогда, будто до сих пор оно было всегда подернуто неуловимой дымкой. Сознание медленно уплывало, раскручивая картинку перед глазами. Небо и земля несколько раз поменялись местами, когда я ощутила толчок в бок. Повернув голову, обнаружила, что Огонь пытается затолкать меня на неподвижное тело Дрейка. Поняла его намерения. Схватилась за ремни, намотала на запястье.
Еще раз встретилась глазами с потухшим взглядом верного друга, по ментальной связи пришло чувство удовлетворения. Он ухватил некроманта за портупею и потащил нас двоих.
Я, кажется, отключилась.
Сколько времени прошло, не знаю. Казалось — вечность помноженная на бесконечность. Под закрытыми веками мелькали картинки прошлой и будущей жизни, звучали голоса. Среди них пробивался смутно знакомый — тот, который я слышала лишь однажды в одном из своих видений. Мама.
- Ами, Ами, - горячая рука легла на лоб. - Девочка моя…
Приподняла тяжелые веки, осмотрелась. Я лежала на чем-то мягком, явно не на земле посреди леса. Свет проникал через широкие чистые окна, освещая элегантную обстановку комнаты.
Комнаты?!
Взгляд сфокусировался на сидящей передо мной женщине, сердце подскочило к горлу.
- Мама?..
Я провела в постели несколько дней, и каждый день допытывалась, что с Дрейком. Вновь обретенная мама отводила глаза и говорила, что о нем заботятся.
О том, что он жив, я знала и без того, просто чувствовала. Но насколько жив? Мамин неуверенный взгляд говорил, что не очень. Зато я сама пришла в норму.
С горечью вспомнила Огня, который, оставшись без моей подпитки, и более того — отдав мне собственную энергию — остался лежать там, в лесу, едва дотащив до подмоги. Его тело брать не стали, никто попросту не понял, что труп волкодава имеет к нам с Дрейком какое-то отношение. Найти его теперь там невозможно.
Он отдал мне свою силу. Я хорошо осознавала, что эта сила — часть того неведомого, которое владело нами с Дрейком, а потом уничтожило пожирающую дыру, откусив изрядно и от наших собственных жизненных сил. Учитывая, что восстанавливалась я от умертвия, основа моей жизненной энергии осталась той же самой, что связала нас с мужем. А это значит что?
Это значит, что я могу помочь Дрейку, нужно только увидеться с ним. Но я тут словно в тюрьме. Не ожидала такого от родителей — заперли в попытке защитить от всего. Я понимала, что они перестраховываются, обретя дочь после стольких лет. Нет, я безумно рада была и им, и даже их гиперопёке. Ровно до тех пор, пока не пришла в себя окончательно. В голову пришла мысль, что родителей-то я обязательно бы нашла, ведь я знала, что они живы. А Дрейк — это мое будущее, в котором теперь я не была уверена.
Никакие уговоры и объяснения не помогали. Самое страшное, что наша брачная татуировка исчезла, была выжжена вместе с остатками силы. На мои объяснения, что Дрейк — мой муж, мама только закатывала глаза, считая это плодом помутненного сознания.
Оставалась надежда, что ситуацию прояснит Астор, который уже направлялся в нашу сторону после того, как решил основные проблемы в академии. В нашу сторону — это в Ульфийскую империю.
Нас обнаружили ближе к границе. После запечатывания разлома нужда в защитном барьере исчезла, но осторожные ульфы тем не менее лишь приподняли завесу. Сейчас их отряды патрулируют границу, проводят рейды и исследования, чтобы определить, можно ли снять барьер окончательно. А мы ждем делегацию, в которую войдет и представитель королевской семьи.
Но тогда может уже оказаться поздно для Дрейка.
Придется действовать по старинке — то есть обманывать. На ночь мне давали сонный отвар, чтобы спалось лучше, и силы быстрее восстанавливались. Сегодня я сознательно пренебрегла им, а затем просто сделала вид, что зелье подействовало. Магичка-лекарь, которая каждый день проверяла мое состояние, чуть пошуршала над моим «спящим» телом, погремела склянками и вышла, притворив дверь.
Я вскочила, не долго думая, кинулась к окну, радуясь, что ночная одежда была вполне удобной — пижамные штаны и свободная рубашка вместо сорочки. Да еще самого замечательного темно-синего цвета, как раз чтобы органично слиться с окружающей темнотой. Ограничивать мою свободу, накладывая на окна мало мальски значимую защиту, никто не стал. Просто родители еще не догадывались, каких впечатляющих результатов добилась их дочь, воспитывая себя сама. Они, конечно, знали о моей сути, ведь следили за мной с того момента, как я впервые попала в Мертвую зону, и у меня начались видения. Собственно, они эти видения и посылали.
Но вряд ли полностью осознавали, насколько я не люблю, когда меня пытаются в чем-то ограничить. Промахнулись, увы.
