Проходят мучительно долгие минуты, каждую из которых я отсчитываю и назойливо громко вздыхаю. Артём сначала игнорирует, но, в конце концов, сдаётся под моим настойчивым давлением.
— Ты можешь замолчать?
— Мне скучно.
Он роняет свой телефон мне на колени, словно бросает сюрпризную игрушку.
— Вот, — сухо произносит.
— И что мне с ним делать? — психую. — Должна ли я погрызть его, как послушная собака?
— Разберись сама. Он должен тебя развлечь.
Звякаю наручниками и тянусь за телефоном. Хочется разбить его вдребезги, чтобы хоть как-то освободить свою злость и бессилие.
— Держу пари, ты бы никогда не поступил так с Анной, — шепчу, не скрывая своей обиды.
Артём вздыхает, отмахиваясь от упоминания Анны.
— Даже не хочу знать, почему ты о ней вспоминаешь.
— Ты садист, Артём? Знают ли твои родные о стороне, которая любит смотреть, как страдают люди?
— Нет, не знают, — шипит Артём. Его лицо окутывает мрачная тень. — Я забочусь о том, чтобы никто никогда не узнал. Отправляю людей, которых замучил, на частный остров, где их не найдут.
Зависаю, обдумывая слова. В висках колит от ужаса. Да этого не может быть! Ведь так? Я пытаюсь соединить два слова, но шок лишает меня способности говорить.
Артём, внимательно следивший за мной, откидывается назад и громко смеётся. Не разделяю его радость.
— Ненавижу тебя, Мартынов, — тихо повторяю.
— Знаю.
Смех стихает, и Артём возвращается к работе. А я сижу, размышляю о том, правда ли это. Если правда, то настолько?
— У тебя есть собственный остров? — не могу удержаться от желания задать ему ещё один вопрос.
— Да.
Следующий вопрос, конечно же, неизбежен, хотя я и чувствую, что лучше бы не знать ответ.
— И ты держишь там своих жертв? — надеюсь на опровержение.
— В моём списке есть только одна жертва, и она сейчас не там, — отвечает Артём, не проявляя никакой эмоции.
— А где? — любопытство всегда побеждает страх.
— Рядом со мной.
— Ты вообще не смешной.
— Как и ты.
Не согласна, но я больше спорить не хочу. Измученная и истощённая, я опираюсь спиной о стол и прикрываю глаза. Не замечаю, как начинаю дремать под усыпляющие звуки клавиш, которые, возможно, способны отвлечь меня хотя бы на время от этой абсурдной реальности.
Как в повторяющемся сне или кошмаре, я вновь просыпаюсь в квартире Артёма. Не открывая глаз, понимаю это, ощущаю мягкую подушку и плюшевый плед. Кто-то переодел меня в пижамные шорты и футболку. Молюсь, чтобы не Артём. Стыдно видеть его, ведь я не помню конец вчерашнего вечера. Ужас… Голова кажется тяжёлой и распухшей, а во рту остаётся привкус виски. И если в прошлый раз я проснулась с чувством свободы и умиротворения, то сегодня всё прямо противоположное.
Вскакиваю с кровати и принимаюсь искать свою одежду, которой нигде нет. В ванной наспех ополаскиваю лицо и чищу зубы.
В панике спешу в сторону гостиной, настороженно ожидая встречи с Артёмом. Но меня встречает полная тишина, не дающая никаких признаков того, что хозяин вообще дома.
В этот раз на кухне нахожу Артёма, а не его брата. Он стоит спиной, а у меня сердце замирает. Поправочка! Потрясающей подкачанной спиной. Взгляд притягивается к обнажённой коже, а мысли начинают гудеть в голове. Нервозность мгновенно сменяется желанием и смущением. Мечтаю прикоснуться, ощутить кожу под пальцами, его тепло и силу…
Чувствую, что должна что-то сказать или сделать, но слова кажутся застрявшими в горле. Наверное, я слишком громко вздыхаю, и Артём поворачивается, предоставив ещё одну усладу для моих глаз — пресс.
— Чёрт меня… — бормочу, не сдерживая своего восхищения, неосознанно слежу за перекатами мышц.
Однако мои сладострастные мысли прерывает его комментарий:
— Мила, ты можешь прикрыть рот?
Поджимаю губы и качаю головой, мысленно оплакивая, что такое богоподобное тело потрачено впустую на такого отвратительного человека.
— Ты проснулся не на той стороне кровати? Действительно ненормально, когда кто-то ведёт себя как придурок каждый божий день. Тебе не надоело? — бесстыдно заглядываю в холодильнике в поисках чего-нибудь вкусного.
— Не надоело.
Не отвечаю ему, протискиваюсь мимо, чтобы сесть. Так, Артём не подначивает меня по поводу вчерашнего, значит, ничего особенного не случилось. Спросить первой? Нет, спасибо. Пусть этот вечер останется в прошлом.
Артём садится напротив и кладёт мою аккуратно сложенную одежду на стул. Выдыхаю с облегчением, но замечаю, что телефона нигде нет.
— А телефон?
— Вот, — резко толкает его через стол.
— Ради всего святого, Артём! Остынь! — едва успеваю поймать.
— Кстати, у тебя очень много пропущенных, — замечает Артём, словно его ничего не волнует.
— И ты не мог ответить? — укоризненно кошусь на него.
— Прости, в следующий раз обязательно отвечу за тебя.
