Внезапно я чувствую легкое прикосновение к плечу и поднимаю глаза, встречаясь с его холодными карими. Артем стоит надо мной, безразличный и непроницаемый.
— Поторопись. Мы возвращаемся домой, — произносит сухо и уходит из спальни.
По какой-то причине его пренебрежительное отношение начинает раздражать. Он ведет себя так, будто прошедшая ночь никак не затрагивает его, словно ничего не произошло.
Быстро принимаю душ, смывая с себя грязные ночные грехи. Одеваюсь и тащу свой чемодан к входной двери, но Артем, желая проявить какую-то странную галантность, решает влезть вперед и захватывает этот громоздкий предмет. Оглядывает мой наряд раз в десятый и приподнимает брови.
— Почему ты выглядишь как вдова?
— Я оплакиваю свой здравый смысл, — смотрю на него сквозь затемненные очки, — который по неизвестным причинам умер.
— Реально надо так одеваться?
— Очевидно, поскольку я единственная, кого, кажется, беспокоит произошедшее, — моя сдержанность ломается, я вскипаю от негодования и обиды на его равнодушие.
— Секс — это просто секс, Милена, ничего незначащий.
Что-то внутри обрывается, натянутая струна, которая лопается. Только я спокойна, а в следующую секунду швыряю настольную лампу в сторону Артема. Он пригибается, быстрая реакция спасает (к счастью для него) и лампа разбивается о стену позади.
— Ты практически изнасиловал меня!
— Какие громкие слова! Я вот помню, что ты была полностью «за», — Артем отмахивается от всего произошедшего, будто это просто еще один пустой эпизод в его жизни.
В след за разбитой лампой летит ваза.
— Если я говорю «да», то имею в виду «нет»! — кричу, стараясь дать выход своим гневным эмоциям.
— Ты хочешь еще раз переспать?
— Нет, конечно же.
— Ты хочешь.
— Нет, не хочу.
— Но теоретически ты имеешь в виду «да».
— Пошел ты! — рычу, поднимая средний палец в его сторону.
Артем приближается, окутывая меня своим дыханием.
— Если ты, правда, хочешь меня, то я могу отменить рейс.
Молчу секунду, размышляя над тем, что он имеет в виду, и потом резко понимаю. Отталкиваю наглеца, словно отпрыгивая от огня, не желая поддаться его манипуляциям.
— Я вижу, что ты делаешь. Теперь я понимаю. Ты творишь какую-то магию, — восклицаю с ноткой безумия в голосе. — Вот почему я не могу сказать тебе «нет».
— Ты серьезно?
— Что заставляет думать, что это не так?
— Реально хочешь, чтобы я отвечал на твои тупые вопросы?
Отлично… в него летит еще и подушка.
— Я. Черт. Возьми. Ненавижу. Тебя, — шиплю я, подчеркивая каждое слово.
— Теперь мы можем идти? Уже опаздываем на самолет, — его реакция — лишь скучающий вид и отнюдь не раздражение.
Мне хочется разорвать его на части, конечность за конечностью, но Артем не стоит тюремного заключения. Ударяю его своей сумочкой, чтобы хоть как-то выпустить эту ярость, и тащу сама свой чемодан в вестибюль, даже больше не взглянув на Артема.
Но мы не единственные люди внизу. Мама Артема смотрит на меня странно, так, будто знает, чем мы с Артемом занимались ночью, и по лицу Виктории я понимаю — она точно знает.
— Ты выглядишь разъяренной для девушки, которая провела ночь с моим братом, — Вика подходит ко мне с лукавой усмешкой. — Большинство обычно в восторге.
— Хорошо, что я отношусь к меньшинству, — пожимаю плечами, отвергая ее веселье. — Мы просто поссорились.
— О… — ее глаза расширяются, и могу точно сказать — Вика хочет выведать детали нашего разногласия и выбирает, с какой стороны лучше подступить.
— Когда у вас медовый месяц? — переключаю тему разговора и прерываю ее размышления.
— Ближе к весне. Доброе утро, Тёма. Как спалось? Ты хорошо провел ночь? — Вика подмигивает брату за моей спиной.
Поворачиваю голову, заметив, как Артем прячет черную карточку обратно в портмоне.
— Необычно. Утро было бы по-настоящему добрым, если бы мне не пришлось платить за ущерб в гостиничном номере, — бурчит Артем, как старый дед.
О, боже! Виктория, должно быть, неправильно толкует его слова и отзывается с восторгом:
— Ух, ты! Я не ожидала, что ты такая безбашенная, Мила.
Мое лицо, наверное, уже приобрело темно-красный оттенок от стыда и смущения.
— Это не то, что он имел в виду. Мы…
— Фу! — взвизгивает Виктория. — Не хочу слышать о сексуальной жизни моего брата. Я ухожу!
— Черт возьми! — обхватываю голову руками. Нужно успокоиться и справиться с этим эмоциональным хаосом.
Смех Артема звучит насмешкой, и я не могу смотреть на него. Он ходячее напоминание о том, что я наделала. Честно говоря, подумываю о том, чтобы похоронить себя.
— Артем, это первый и последний раз, когда у нас был секс.
— Как скажешь, — шепчет, близко оказавшись у моего уха.
— Пожалуйста, уважай мое личное пространство, — прошу я, отчего голос дрожит.
Артем отступает, но недостаточно далеко, чтобы я чувствовала себя уверено и комфортно.
— Теперь ты у меня в долгу.
— Почему?
— Хочешь знать, каков был ущерб?
— И сколько я должна? Хочешь, чтобы я вернула деньги?
— Я позже решу, как приму твой долг.
