— Можно мне чашечку чая? — женщина, которая в данный момент ждет встречи с Антоном, прищелкивает пальцами.
— Конечно, — натянуто улыбаюсь. — Сахар?
— Три ложки, пожалуйста.
Прохожу к маленькой стойке за ширмой и щелкаю чайник. Чувствуя себя злой, добавляю не три, а четыре ложки сахара. Возможно, это маленький акт мести за все унижения и презрение, которые я испытала.
Возвращаюсь к клиентке и ставлю чашку на журнальный стол с небольшой силой. Она охает и фыркает, прежде чем забрать чашку, будто я недостойна заниматься и этим делом.
Дверь кабинета приоткрывается, и Антон кивает мне.
— Время обеда, Милена. У тебя есть свободный час.
Почти выбегаю из приемной, оставив надменную женщину одну. Блуждаю по пустынному коридору, не имея ни малейшего представления о том, куда бы пойти. Но мне удается найти кое-что… кое-кого неприятного.
— Ты? — Анна усмехается.
Поднимаю глаза к потолку, складывая руки на груди.
— Боже, почему? Что я такого сделала в своей прошлой жизни и заслужила столько страданий?
— С кем ты разговариваешь?
— С тем, кто лучше тебя.
— Анна? — голос Артема, уже знакомый и близкий, раздается позади нас. Он стоит с папкой в руках и удивленно смотрит на сцену перед собой. — Почему ты здесь?
— Я пришла повидаться с тобой, — хихикает она, отодвигая меня в сторону.
— Виделись недавно.
— Мы можем пообедать вместе?
— Я занят, — ответ короток и ясен.
— А я скучала по тебе, — хнычет Анна, вцепляясь пальцами в костюм, но он обходит ее стороной.
Артем протягивает руку мне, словно желая отгородить от токсичного влияния Анны.
— Ты уже обедала? — отрицательно качаю головой, на что Артем слегка улыбается. — Пойдем.
Пальцы крепко сжимают мои. Анна следует за нами, выглядя раздраженной.
— Куда ты идешь?
— Я собираюсь пообедать со своей девушкой.
— Но ты сказал, что занят.
— Я занят своей девушкой.
— Что? Подождите… Я могу с… — двери лифта закрываются, спасая нас от назойливой Анны.
Отворачиваюсь от Артема, прикрывая рот ладошкой и заглушая смех, который не удается сдержать. Артем, с другой стороны, выглядит невозмутимым и нетерпеливо поглядывает на часы.
— Ты задел ее чувства.
— И что?
— Что значит «И что»?
— Сири, что значит «И что»?
— В неформальной обстановке: почему это должно считаться важным? — отвечает механический голос из его телефона.
Свирепо окидываю Артема взглядом. Поджимаю губы, чтобы не произнести что-то еще, что может ухудшить ситуацию.
— Я тоже задел твои чувства?
— Конечно, нет. Ты никогда не заставишь меня грустить или плакать.
— Есть и другие эмоции, Мила, — шаг ко мне, а я шаг назад, насколько позволяет закрытое пространство лифта, — так что же ты чувствуешь?
Я погружаюсь в его карие глаза, в бездонную пропасть, а там меня встречает, как давнего друга, смесь страсти и неизвестности.
Умные мысли часто преследуют меня, но я выбираю сумасшедшие идеи. Льну к Артему, я играю с хищником, да.
— Ты заставляешь… — веду кончиком носа вдоль щеки, — заставляешься ненавидеть тебя.
Между нами тонкая нить, на которой мы танцуем, и что-то толкает в эту страстную пучину.
— Знаешь, как я это назову? — молчу, следующий шаг за Артемом, — ненависть до дрожи, — опирается на руку чуть выше моей головы. — Не смотри на меня так, Мила, это, блядь, непросто.
— Я…
— Смелее, Милашка, или острый язычок проглотила?
Кажется, я не могу даже вздохнуть, щеки пылают. В голове все мешается. Чувствую только, как его губы с жадностью впиваются в мои, мягко, но настойчиво. Обхватывает руками за талию и прижимает к себе.
— Вверх, Мила, — ладони сильнее сдавливают ребра, приподнимая над землей. — Я хочу тебя, — шепчет прямо в губы.
Платье задирается до талии, ведет ладонью по внутренней стороне бедра.
— Хочу, — соглашаюсь, не открывая глаз.
Целую его губы, шею, ключицы — везде, где я только могу дотянуться. Поцелуи становятся глубже, смелее, жарче. Руками медленно скольжу по телу, забираюсь под рубашку, оглаживаю живот.
От каждого прикосновения я тону, из последних сил цепляясь за то, что вижу перед собой. Не могу сдержать стон. Я никогда не думала, что можно стонать от поцелуя. Это просто невозможно. Мне хочется, чтобы Артем никогда не останавливался, чтобы делал это бесконечно.
Проносится мысль, что это моя первая любовь. Первая любовь в жизни. И я хочу, чтобы она была настоящей. Твою мать, Милена, нет!
Лифт цокает, оповещая, что мы на первом этаже. Соскакиваю с Артема на пол, поспешно поправляю платье. Дьявол… Он самый настоящий дьявол. А я лучше? Нет, конечно же.
Прячу глаза и с опущенной головой едва ли не бегу с «места преступления». Артем настойчиво ловит мою ладонь на выходе из офиса и зависает в телефоне, оставив меня без дела. Тащусь рядом с ним, как привязанная, не имея ни малейшего понятия, куда мы идем.
