- Цепляйся, сволочь!!! За ветку цепляйся!!! - и подсунул ее прямо под руку военсталу, царапнул пальцы. Секунду-другую ничего не происходило, а потом кисть, испачканная в земле, медленно приподнялась, судорожно разогнулась и обвила в ветку. Голова Мамая бессильно упала на землю.
Гриф осторожно потянул, ощущая тяжесть. Шажок за шажком. «Всего-то три метра. Три хороших шага. Вот уже два. Чертова «электра», когда же она выдохнется? Наверное, давно копила вот для такого случая. Сука. И все ведь из-за этого Шефа. Чего он к пню полез? Сука. Чтоб тебе пусто было, чтоб ты сдохла, проклятая, чтоб сто лет тебе тухнуть в этом гнилом лесу». Гриф тянул и уже сам не знал, на кого больше злится. Метр. Остался чертов метр… Напряжение вдруг пропало, словно перерубили швартов, и чтобы не упасть, Гриф отступил. Секунду смотрел на ветку, затем отбросил и кинулся к Мамаю.
Электричество прошило от макушки до пальцев ног. Мышцы сокращались и беспорядочно дергались. Все внутренности как будто сжались в тугой узел. Казалось, что в какой-то момент сердце не сможет расшириться и сделать очередной толчок. В глазах потемнело, поплыли неясные круги.
«Если бы хоть на пять сантиметров было больше, я бы обделался», - подумал Гриф, выволакивая бесчувственного военстала за границу аномалии. К этому моменту «электра» порядком потускнела и трещала не так громко.
Сталкер наконец выпустил руку Мамая. Тело, пораженное током, гудело, по нему гуляла слабость, то подгибая ноги, то делая руки ватными. Гриф опустился на колени, снял с военстала автомат, сквозь отверстие в магазине увидел блестящий капсюль. Затем из разгрузки вытащил гранату и вставил в подствольник. Он еще опасался кровососов, которых могло оказаться больше одного. Подполз к поваленным сухим стволам, прислонился спиной и только тогда свободно выдохнул.
Минуты две переводил дух, ощущая крепкий запах озона. Начала ныть и дергать болью поджелудочная. Из разгрузки Гриф достал заветный пузырек и прямо в рот накапал положенную дозу. От омерзения его передернуло. Такую редкостную гадость, похожую на вытяжку из дерьма и соплей, еще надо суметь сбодяжить. Он кривился и обтирал язык о рукав.
Убрав пузырек на место, Гриф внимательно посмотрел на Мамая. Тот лежал в прежней позе и не шевелился. Сталкер поднялся, подошел к нему. Опустился на корточки, поднял забрало, несколько секунд всматривался в безмятежное лицо с закрытыми глазами, после чего открыл клапан на кармане с ПДА.
Мамай вколол Шефу два шприц-тюбика, дал проглотить таблетку. С бледными губами, неразговорчивый, с рассеянным взглядом, Шеф сидел, прислонившись спиной к осине, вернее, не сидел, а опирался, скособочившись, как мешок картошки, слабо и поверхностно дышал. На удивление, военстал быстро оклемался и сам оказывал помощь. Гриф стоял в сторонке с ВСС через плечо, потягивал сигарету и посматривал на парочку.
Полчаса назад он с Мамаем отволокли Шефа подальше от аномалии. И сейчас находились на относительно открытой местности среди вертикально стоящих деревьев. Военстал сказал, чтобы Гриф оставил пока у себя «винторез», и позволил изъять у невменяемого Шефа оставшиеся магазины к нему. Шеф не возражал, даже был рад, что его избавили от обременительной тяжести. Кроме магазинов и ВСС, сталкер избавил его от трех ручных противопехотных гранат, взялся за лямки вещмешка, как услышал поблизости цоканье, поднял голову. На него смотрел Мамай и качал головой. Гриф пожал плечами и оставил шмотник безропотному Шефу, которому казалось, уже все было до лампочки.
Гриф не сомневался, что кабинетник скоро сдуется, и если пилюли военстала его не приведут в чувства, то Шеф станет им колодкой на ноги.
Мамай присел рядом с раненым, протянул ему банку энергетика. Шеф взял ее слабой рукой, понюхал, сморщился, собрался отдать обратно, но военстал безапелляционно прохрипел: «Чтобы выпил», - поднялся с хрустом в колене, подошел к Грифу. Знаком показал, что не прочь закурить. Молча сталкер достал пачку.
Некоторое время они дымили молча, безразлично глядя по сторонам.
- Короче, сталкер, - прохрипел Мамай, - респект за шкуру. Я твой должник.
- Ага, - равнодушно произнес Гриф, и на этом тема была закрыта.
Они снова стояли в молчании и попыхивали.
- Ты так и не ответил, - спустя минуту заговорил Гриф, - голос потерял где?
- На «жарке», - сипел Мамай, - с бойцами ходили на Росток. Один молодой в аномалию вляпался. Я рядом оказался. - Мамай замолчал, затянулся.
- Вытащил?
- Вытащить-то вытащил, только взамен оставил голос и волосы, - Мамай стянул с головы шлем.
Безволосая лишайчатая от старых ожогов голова выглядела ужасно, кожа на ней была словно сшита из лоскутов красного, розового, желтоватого цветов. Гриф сочувственно покачал головой.
- Хорошо, глаза под очками были.
- Понятно. А по зоне давно ходишь?
- Четыре года с небольшим.
- Немало.
Они снова молчали и курили. Наконец Гриф спросил, вдавливая окурок в землю: - Когда пойдем?
