Гриф приложил к глазу монокль и в какой уже раз медленно повел пронизывающим ночь прибором слева направо. Сквозь зеленую рябь, словно сквозь кислотный ливень, теряясь в темноте, убегало вдаль изборожденное поле, проступила темная гребенка леса. Правее, примерно в полукилометре, светились почти белым светом две яркие точки. Какое-то крупное существо вращало головой по сторонам, свет его глаз то появлялся, то пропадал. Мутант неторопливо двигался вдоль опушки в их сторону. Гриф предположил, что это вполне мог быть кровосос. Не отрывая глаза от окуляра, он следил за тварью и понемногу начинал нервничать. Когда расстояние сократилось до трех сот метров, мутант вдруг резко присел и кинулся в лес. Через некоторое время ночь огласил жуткий предсмертный вой.
Мамай заворочался, сел. Опустил забрало, осмотрелся, долго глядел в сторону, откуда донесся вой. Поднялся Шеф и тоже уставился туда. Минуту-другую вглядывался, затем что-то пробубнил и снова лег.
- Че, не спится? - спросил Гриф, подбрасывая дровишек в костер.
Мамай не отвечал, продолжал всматриваться и вслушиваться.
- Куришь? - сталкер протянул пачку «Кэмэла».
- Нет, - просипел Мамай.
- Нет так нет, - Гриф убрал пачку на место. -Голос-то, где потерял? - пытался наладить разговор.
- На лес больше смотри, - Мамай отвернулся, улегся.
Гриф некоторое время вглядывался в неподвижное тело, на его скулах заиграли желваки. Он выбил сигарету, прикурил. Неторопливо сделал пару затяжек, спросил:
- А чего за Шефа так топишь? Бабосиков неслабых отсыпает?
Минуту тишину заполнял лишь треск костерка, потом Мамай просипел:
- Приказ у меня. И давай уже завали. Поспать надо.
Гриф мотнул головой, отошел шагов на десять и помочился.
Остаток ночи прошел без громких потрясений. Гриф не скромничал, за время своего бдения выпил четыре кружки великолепия.
Перекус был быстрым и молчаливым. Прежде чем идти дальше, Мамай отошел от лагеря метров на сто, наклонился и что-то подобрал с земли, затем прошел параллельно лесу еще шагов сто, опять наклонился, после чего прошел в поле и еще дважды что-то там подобрал. На третьей вершине воображаемого квадрата Гриф догадался, что военстал снимает «сторожки».
Шеф был угрюмым, неразговорчивым и явно не выспался. В чувства он приходил медленно. Кофейный напиток его нисколько не бодрил. Да и само утро этому не способствовало. Серое, хмурое, зябкое, как бледный конь апокалипсиса.
Все пребывали в хмуром молчании. Гриф в планшете разглядывал карту. Шеф, сидя на земле, хлюпал горячим кофе. Мамай в бинокль разглядывал местность и ждал, пока оно допьется.
Не мудрствуя лукаво, Гриф сразу понял незамысловатый субординационный фольклор. Шеф, он и в Африке шеф, а Мамай - им нанятый телохранитель и проводник. Деньги, скорее всего, получал не военстал, а отцы-командиры. Какая-то доля, несомненно, перепадет и ему, вероятно, очень несущественная. Они, насколько было известно Грифу, сидят на окладе.
Больной лес значительно замедлил отряд и прибавил трудностей. Гриф то и дело останавливался, вертел головой, высматривал обход очередного завала. Гнилые, покрытые рыжим мхом деревья были повалены в больших количествах и таким образом, что казалось, их укладывали специально. Все вершины смотрели в одну сторону - на юго-запад. У многих уцелевших деревьев были сломаны макушки.
Путь давался тяжело. Лес как будто не пускал людей в свои чертоги. Все чаще стал попадаться «жгучий пух», спутанными нитями он свисал с ветвей, словно сухие водоросли, и свиду выглядел безобидно. Шеф попробовал отвести его рукой и пройти под веткой. Рукав его комбинезона задымился, послышался шипящий звук, словно раскаленную кочергу сунули в воду.
Мамай в один прыжок оказался рядом, отдернул раззяву. Просипел что-то об осторожности.
Аномалии не попадались. Детектор радиации монотонно пощелкивал, изредка меняя тональность. Живности не встречалось. И это было хорошо. Временами земля вырастала пригорками, проваливалась ямами и трещинами. Встречались деревья, полностью сбросившие кору, словно с них содрали кожу, и облепленные пористыми шишковатыми наростами, при взгляде на которые казалось, будто они дышат. Из-под наростов по стволам стекала густая черная слизь.
Небольшую «карусель» Гриф заметил издалека. Она крутила чертика из листьев и мелких веточек. Детектор ее засек. Сталкер прошел мимо, пропуская ее по периферии монитора.
Относительно небольшой участок леса стал сгущаться, все больше поваленных деревьев наслаивалось друг на друга, и скоро нагромождение из сухих полусгнивших стволов, ветвей, сучков, сплетшихся в непроглядный клубок, высилось четырехметровой стеной. Гриф выбирал дорожку, пригибался, перелезал через ветви, стволы, оскальзывался на сопливых наростах и рыжей плесени.
Он услышал первым. Замер, обратившись в слух, жестом остановил отряд. Частое негромкое толи хрюканье, толи сонные всхлипывания заставили сердце взбрыкнуть, а тело превратиться в натянутый канат из нервов и мышц.
