- Да ты его попробуй спроси. Он теперь хоть и вахана, божественный скакун, а все одно скотина. Говорить так и не научился.
- А Таштарагис куда сбежал? – спросил волшебник. – Дальше я этот миф плохо помню.
- Да в Шиасс, куда же еще. Он там почти восемьдесят лет прятался, пока не уверился, что Грандида про него забыла.
- И она правда не стала мстить?
- Э, мэтр Дегатти... – хмыкнул Янгфанхофен, протирая бокал. – Боги – существа другого порядка. Для них вся эта месть, сведение счетов... это такая мелочь, право... Ты вот станешь мстить оцарапавшей тебя кошке?
- Я слышал множество легенд, в которых боги представали еще какими мелочными, - возразил Дегатти. – И мстили они будь здоров.
- Легенды сочиняют люди, - сказал Янгфанхофен. – И другие смертные. И боги в них выглядят такими же людьми, только бессмертными и могущественными. А на самом деле они мыслят совсем иными категориями.
- А какими категориями мыслят демолорды? – осведомился Бельзедор.
- Да самыми обычными. Стать демолордом – не то же самое, что стать богом. Тут-то рецепт хорошо известен – заполучи душ по-настоящему много, вот ты и демолорд. Границы сознания, конечно, и у нас расширяются, но не настолько. Пива еще выпьешь?
- Наливай.
Янгфанхофен на этот раз налил и себе. Демон, титан и волшебник молча опорожнили кружки.
- Слушай, а Всерушители и демоны правда раньше дружили? – спросил Дегатти, водя пальцем по мокрой стойке.
- Конечно. Мы же вместе устроили вам Тысячелетие Мрака, помнишь? Второе Вторжение. Ты не в обиде, надеюсь?
- Это было больше десяти тысяч лет назад, - отмахнулся Дегатти. – Тогда на Парифате и людей-то еще не было.
- А я вот уже был, - осклабился Янгфанхофен. – И помню те времена, как сейчас.
- Каково это вообще – быть настолько древним?
- Привыкаешь со временем. Ваши дети тоже гадают, каково это – прожить целых пять, а то и шесть десятилетий. Но чем старше ты становишься, тем незаметней сменяются годы, тем меньшее они имеют значение. Приходит некоторая апатия, конечно, все реже чему-то удивляешься... зато я знаю кучу разных историй. Кстати, не хотите послушать одну как раз о временах Тысячелетия Мрака? Времена-то интересные были, насыщенные. Все время что-то этакое происходило. И тот же Таштарагис все время был в центре событий.
- Зря его Грандида не грохнула-то, - заметил Бельзедор. – Сколько проблем задушили бы в зародыше.
- Зря. Но это уже потом стало понятно. Он ведь сначала тише мышки сидел. Не сразу снова во всю ширь-то развернулся. Века прошли. Тысячелетия. О нем уже снова все позабыть успели. А потом... потом поздно стало. Таштарагис нашел себе новых друзей, стал легитимным владыкой, заключил договор с нами, ну и как-то незаметно, незаметно...
- Мы больше не хотим сидеть взаперти!
- Долой самоизоляцию!
- Лучше погибнуть в бою, чем сгнить в заточении!
Белый приусад бурлил народом. Тысячи молодых эльфов третий день скандировали лозунги. Требовали снять магическую защиту. Этот гигантский колпак, вот уже восемьдесят лет накрывающий Тирнаглиаль.
Громче всех горланил юный принц Хасталладар. Сын короля Стегтанея, внук короля Истремба, он едва-едва перевалил за первое столетие, и в его жилах кипела зеленая кровь. Престарелый монарх с опаской глядел на самого младшего из сыновей – поздний ребенок, тот родился совсем чахлым и выжил лишь благодаря живительным чарам.
Но и волшебный дар в нем оказался нешуточным. Принц Хасталладар преуспевал во всем, за что брался. Не было ему равных в кругу клинков, и он мог подстрелить птицу на другом конце леса. Его глаза светились от маны, а другие эльфы заглядывали юноше в рот. Прирожденный лидер, он желал вести в бой легионы, желал раздвинуть границы королевства на весь континент.
Но он был заперт под колпаком – и бушевал от бессилия. Вокруг него сформировалось мощное ядро, настоящее движение желающих свободы. Желающих выйти из осады, сломать чародейские стены – и всей эльфийской силой ударить по демонам и Всерушителям!
Удивительно мощный тогда удалось сотворить ритуал. Когда на помощь Таштарагису пришел Паргорон, когда пали титаны и погиб Аэтернус, когда сбежали феи и переметнулись кобрины, король Стегтаней принял единственно возможное решение. Одиннадцать лет войны сильно проредили эльфийских чародеев, но их оставалось еще достаточно.
И в качестве последнего средства был сотворен Купол. Незримая крепостная стена, о которую разбил кулаки Таштарагис. Даже демонам Паргорона не удалось ее преодолеть.
Под ее защитой эльфы прожили восемьдесят лет. В спокойствии и безопасности. Весь остальной мир покрыт льдом и медленно умирает под властью чудовищ, но в Тирнаглиале по-прежнему распускаются цветы и щебечут птицы.
И эльфы устали от такой жизни.
Особенно новое поколение. Те, что во время войны были детьми или вовсе родились уже здесь, под куполом. Не видевшие воочию Всерушителей, не слышавшие грохота их шагов, не знавшие ужаса, что вселяют они в сердца.
Им просто хотелось выйти на свободу. Либо победить, либо пасть в бою.
