Волшебники стали неуверенно переглядываться. В этой зале находились три лауреата премии Бриара первой степени, и восемь – второй. Но ни один не знал средства от болезни чакр. Купировать симптомы иногда получалось, но вылечить окончательно – еще ни разу.
Когда волшебника настигает болезнь чакр – это всегда означает, что его дни сочтены. У него может остаться несколько лун, несколько лет или даже несколько десятилетий, если болезнь вялотекущая. Но дни его сочтены и ничего с этим не поделаешь. Не поможет даже переселение в другое тело, ведь чакры – становой хребет души. Их потеря или разрушение означают Кровавый Пляж.
- Насколько все плохо? – пробасил Прандаксенгид, президент Мистегральда. – Я видел ее дом – там будто прохудилась Кромка и во все стороны хлещет Хаос.
- В каком-то смысле так и есть, - кивнул Мазетти. – Для самой мэтресс Лиадонни все не так уж плохо, ее чакры в прекрасном состоянии... даже в слишком прекрасном. Когда я смотрел на ее тонкое тело, меня будто ослепило солнцем.
- Мэтресс Лиадонни всегда была удивительно одаренной особой, - произнесла Ма Нери.
- И вопрос в том, был ли ее дар латентной фазой этой патологии или же эта патология – прямое следствие ее огромного дара, - проскрипел Данду.
От этих слов волшебники невольно поежились. Все в этой комнате были великими чародеями – и все сейчас почувствовали себя неуютно.
Особенно сильно заерзал Прандаксенгид. Волшебник-великан еще не получил первую степень Бриара, поскольку для великана был довольно молод, но никто не сомневался, что следующая достанется ему и никому другому. Он колдовал чуть ли не с пеленок, был одарен просто феноменально, а любые чудеса давались ему со сказочной легкостью.
Что и говорить, если он даже ростом превышал обычного великана вдвое. В его лице на Парифат будто вернулись первородные хтоники.
- Думаю, тебе это не грозит, малыш, - насмешливо хрюкнул Данду. – Волшебные болезни – удел простых смертных. Как опухоли у крыс.
- Я не бессмертный, - смущенно отвел взгляд Прандаксенгид. – Я просто... крупный.
- Ну-ну. Ты вряд ли заболеешь чем-то подобным. Ты скорее уж рехнешься и начнешь все крушить, как твои славные предки.
- Спасибо на добром слове, - с легкой обидой отвернулся Прандаксенгид, а Данду затрясся в мелком смехе.
- Вернемся к мэтресс Лиадонни, - сказал Уль-Шаам, президент Доктринатоса. – Я бы предложил ввести иглы корония в проекции ее чакр, но метод не доказал своей эффективности.
- Боюсь, здесь не поможет весь короний мира, - покачал головой Мазетти. – Вы не видели, что ее эманации с ним делают.
- Ох, беда... – вздохнула Ма Нери.
Воцарилось тяжелое, напряженное молчание. Великие волшебники были подавлены сложившейся ситуацией. Все они были настолько могущественны, что обычно любую проблему решали с легкостью. Если даже с чем-то нельзя было справиться в одиночку, с этим всегда мог справиться ученый совет совместно.
И теперь, когда они столкнулись с чем-то подобным... они растерялись.
- У нас еще полторы луны до выпускных экзаменов, - произнес Данду. – Думаю, какое-то время нашим университетам придется обходиться без нас. Будем искать выход, коллеги. Совместно.
- Были ли прецеденты? – рыкнул Грумдагаш, президент Обскурита.
- Если и были, такое нигде не задокументировано, - сказал Мазетти. – Во всяком случае, в моей библиотеке информации нет.
- А в частных коллекциях?
- Об этом лучше спросить саму мэтресс Лиадонни. Весь последний год она очень активно интересовалась болезнями чакр и средствами их сдерживания. Мне следовало заподозрить неладное еще когда она впервые ко мне с этим обратилась...
- Да уж, следовало, - проворчал Данду.
- Но какие-то книги у вас же остались, мэтр Мазетти? – вежливо спросил Уль-Шаам, склонив к старцу огромную голову. – Плезия не все же у вас позаимствовала?
- Все в вашем распоряжении, коллеги, - раскинул руки старик. – Мое скромное собрание всегда к вашим услугам.
Члены ученого совета захмыкали, невольно разглядывая бесконечные книжные полки.
Скромное собрание, скажет тоже. Инкромодох Мазетти скопил такую громадную коллекцию, что ее все чаще называют «библиотекой Мистерии». У каждого университета есть собственная, но ни одна из них в сравнение не идет с этим собранием, принадлежащим частному лицу. Даже библиотека Мистегральда, старейшего из университетов. А поскольку Мазетти всегда рад помочь коллегам, его книгами пользуется вся Мистерия – как полноценные граждане-волшебники, так и студенты.
Прямо сейчас президенты сидели в крупнейшем из залов башни Мазетти – в других просто не поместились бы великан и дракон. Прандаксенгид телепортировался прямо внутрь, а Уль-Шаам вошел в дверь, ненадолго обернувшись человеком.
- Я уже сделал небольшую подборку, - указал на отдельный стеллаж Мазетти.
Там громоздились книги разной степени потрепанности и кубы знаний – реликты Парифатской империи. Было и несколько пупырей, но эти уже просто как украшение – способ их чтения прочно забыт, этого не умеют даже самые великие волшебники.
