Но надо отдать ему должное, Говард сохранил деловой, серьезный вид. Это немного успокоило Вал.
Он взял ее за плечи и развернул к себе боком, чтобы было легче добраться до ноги, а затем обхватил ее бедро и вдавил в него пальцы. Проминая эту область, он спросил, больно ли ей и где именно.
Больно? Что, что, а боли Вал точно не чувствовала.
К своему стыду она сознавала, что ей было приятно. Очень приятно. Его рука расслабляла напряженные мышцы и приносила облегчение. В дополнению ко всему, Солсбери стоял так близко, что Вал ощущала его дыхание на щеке, что усиливало удовольствие. Еще немного и она бы застонала от наслаждения. Закусив губу, чтобы не издать позорный звук, Вал сжала кулаки.
Наконец, к счастью или несчастью, Солсбери опустил руку чуть ниже, надавил сильнее и в тот же миг возникла неприятная, но спасительная боль, которая вернула ее в реальность.
- Вот, здесь больно! - воскликнула Вал с такой радостью, будто это было что-то хорошее.
- Понятно. А здесь?
Говард присел на корточки и принялся исследовать ногу у самого основания. Он по-разному обхватывал ее руками, продавливал пальцами и иногда поднимал глаза на Валери, наблюдая за ее реакцией.
Здесь тоже болело, но к боли примешивалось что-то будоражащее. Вал изо всех сил старалась сосредоточиться на цели осмотра и не обращать внимания на то, какими удивительными руками обладал герцог. А руки у него были чудесными, целительными, нежными. Они приносили ей облегчение. Хотелось, чтобы они не останавливались и продолжали массировать ногу, избавляя ее от страданий. В душе росло желание закрыть глаза и раствориться в блаженстве. А если она ляжет, то сможет еще лучше расслабиться и…
Вал резко очнулась.
Господи, что это с ней?! О чем она вообще думала?!
Она уже была готова предоставить всю себя во власть чужих рук!
Устыдившись своих мыслей, Валери бросила на Солсбери украдкий взгляд, в надежде, что он не видел того, что творил с ней. К ее радости он сидел с сосредоточенным лицом и казалось, думал только о своей задаче.
Ей просто необходимо взять себя в СВОИ руки и перестать размышлять о ЕГО руках, которые к этому времени опустились ниже. Теперь Валери жаждала боли, чтобы та помогла ей сохранить разум холодным. И боль пришла. Пришла намного сильнее чем она ожидала.
Солсбери нажал на какую-то точку, которая заставила Вал дернуться и вскрикнуть, так как та кипящей лавой растеклась по ноге вверх и вниз. Говард тут же вскочил и притянул Валери к себе, словно боясь, что она упадет.
- Простите, мисс Вудс, я не хотел причинить вам излишнюю боль. С вами все в порядке? Или может вам лучше прилечь?
Прижатая лицом к его груди, она вдыхала приятный аромат мужского одеколона. Оказывается в прошлых веках умели делать довольно таки неплохую туалетную воду.
Рука герцога лежала на ее затылке и не давала ей поднять голову.
- Мне нечем дышать, - сдавленным голосом проговорила Вал и просунула между ними руки, чтобы создать преграду.
Он позволил ей отстраниться, при этом продолжая крепко удерживать.
- Я слишком испугался за вас. Вы можете стоять?
- Я и не собиралась падать, - строго посмотрела она и предприняла попытку избавиться от его объятий, сильнее упираясь в него. - Не нужно хватать меня всякий раз, как я испытываю боль.
Услышав упрек в свой адрес, он тут же убрал руки и, отступив назад, дал ей свободу, но было заметно, как ее ответ неприятно задел его.
- Значит я совершил ошибку, неверно истолковав ваш приступ, - с каменным лицом проговорил он. - Тогда примите мои двойные извинения.
- Извинения приняты, но больше так не делайте. Я и так позволила вам лишнее.
- Но вы же не откажетесь от дальнейшего осмотра?
- Продолжайте, - снисходительно разрешила Вал, словно была королевой, а он ее презренным слугой, и встала с величественным видом.
Солсбери покорно опустился на колено и вернулся к своему занятию. Он не стал больше нажимать на больную точку, а ощупал ногу ниже. Выяснилось, что боль появлялась не в одном месте, а в нескольких. Эти же места он отметил на рисунке, который успел изобразить на листке до осмотра. Валери продиктовала ему все ощущения, которые испытывала когда ходила, стояла или сидела. Описала степень боли и в какой момент та возникала. За остальными вопросами, она сказала, лучше было обратиться к ее отцу.
Закончив писать, Говард взял лист, сложил его пополам и поднялся со стула. Он задержал на Валери, сидящей на кровати, пронзительный взгляд, а потом поклонился ей, пожелав хорошенько отдохнуть, и покинул комнату.
Как только за ним закрылась дверь, Валери сразу обмякла. Герцог производил на нее слишком противоречивое впечатление. Он был добр и не добр, заботлив и отстранен, пылок и холоден. Даже после ухода он заставлял думать о себе и пытаться его разгадать.