- Если сказать просто, то нашел точку, которая пережимала нерв и вправил ее. Осталось надежно зафиксировать бедро и ногу и уложить мисс Вудс в специальную кровать. Боль еще какое-то время будет ее беспокоить, но есть огромная вероятность, что в будущем она почти полностью избавится и от нее и от хромоты. Через несколько дней я приступлю к массажу, иглоукалыванию, обтиранию и другим процедурам. Вам же не стоит слишком беспокоиться. Все самое страшное позади. Лучшее, чем вы сейчас можете помочь: если не станете мне мешать и сохраните присутствие духа.
- Могу я ее увидеть? - принялся Роберт рваться в кабинет, но натыкался на широкую фигуру доктора, преграждающую ему путь.
- Мы! - добавил Говард и тоже начал напирать. - Мы оба можем ее увидеть?!
Доктор Уилкинс занял оборонительную позу и даже развел руки в стороны.
- Джентльмены, призываю вас к благоразумию! Я еще не закончил! Как только все будет сделано, вас пригласят…
Доктор ловко увернулся от очередной попытки неуемного отца пробраться внутрь и стремительно закрыл перед его носом дверь.
Роберту пришлось смириться и взять себя в руки. Он повернулся к Говарду, беспомощно посмотрел на него и, обреченно вздохнув, поплелся к дивану.
Говард тоже вернулся на прежнее место.
- Спасибо, вам, Ваша Светлость, что проявляете участие к судьбе моей дочери, - немного поразмыслив, вдруг обратился Роберт к Говарду, слегка развернув к нему корпус. - Ваша милость не знает границ. Но я не могу чрезмерно злоупотреблять вашей добротой и временем. Вам не стоит утруждать себя долгим ожиданием. Уверен, что у вас полно своих дел.
Говард поставил локоть на подлокотник и устало потер лоб.
- Я не могу уйти, - голос его звучал хрипло. - Я люблю вашу дочь. - Он поднял голову и взглянул на Вудса. - Не при таких обстоятельствах я собирался просить у вас ее руки, но и ждать дольше выше моих сил. Сэр, я хочу взять мисс Валери в жены. Вы согласны отдать ее за меня?
- Вы любите мою дочь?! - пораженно переспросил Роберт.
- Больше жизни. Я не могу представить свое будущее без нее. Только она может составить мое счастье.
Мистер Вудс долго всматривался в Говарда, а потом, наконец, изрек:
- Я никоим образом не собираюсь препятствовать вам, Ваша Светлость, в желании взять Валери в жены, и если вам нужно мое согласие, оно у вас есть. Но окончательное решение все же будет за ней. Я не смогу пойти против ее желания, если она захочет вам отказать.
Говард решил умолчать о своих с Валери отношениях, чтобы не скомпрометировать ее в глазах отца и не вызвать его неодобрения по поводу ее поведения.
- Благодарю вас, сэр. Вы оказали мне большую честь. Я постараюсь оправдать ваше доверие. Как только Валери станет лучше, я немедленно сделаю ей предложение.
- В таком случае я пока не буду говорить ей, что вы просили у меня ее руки. Я боюсь лишний раз волновать ее.
- Как вам будет угодно.
Они перекинулись еще парой фраз, а потом замолчали. Обоим было необходимо побыть наедине со своими мыслями и переживаниями.
Перестав впиваться рукой в подлокотник дивана, Говард почувствовал облегчение. Часть тяжелого груза упала с его плеч. Осталось сбросить и ту, что связывала его с Брендоном.
Если сегодня, вернувшись домой, он снова не застанет друга, то отправится по его следам и не успокоится, пока не найдет того и не разорвет пари.
Увидеть Валери Говарду удалось лишь мельком, когда на носилках ее понесли в специально отведенную комнату. Измученными глазами она быстро взглянула на него, а затем ее вниманием полностью завладел Роберт Вудс. Он же и остался с ней до самого вечера. Говарда никто не приглашал присоединиться к отцу с дочерью. Но сейчас для него это было не так важно, как поговорить с Брендоном.
Застал он того дома с Самантой. Брат с сестрой сразу накинулись на него с расспросами о состоянии Валери и почему она и ее отец не вернулись вместе с ним. Сполна удовлетворив их любопытство, он попросил Брендона пройти в кабинет и, усадив друга напротив стола, взял два бокала, бутылку бренди и поставил их перед ним, а затем сам опустился в кресло и плеснул горячительное в оба бокала.
Одновременно с другом сделав глоток, Говард, как когда-то в прошлом, повертел бокал в руках, но не для того, чтобы полюбоваться отблесками света в янтарном напитке, а чтобы собраться с мыслями.
Брендон выжидающе затих. Хорошо изучивший привычки друга, он мог предугадать, что впереди их ждал серьезный разговор.
- Зевс твой, - поставив бокал на стол, поднял Говард на него глаза. - Я разрываю пари и отдаю тебе своего коня. Если конь - мала плата для несостоявшегося спора, можешь просить у меня все что хочешь.
Брендон удивленно приподнял бровь и уголок губ. Но вскоре в его лице появилось насмешливое выражение, а в голосе послышались нотки торжества.
- Кажется я понял в чем дело! - Он вальяжно откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки, изображая из себя хозяина положения. - Ты увидел, что я вот-вот одержу победу и соблазню Валери и, не желая стать проигравшим, решил преждевременно прекратить пари. Я прав? Герцог Солсбери не может допустить своего поражения, ведь так?