Конкретно зависаю, наблюдая за ней. Мальвина танцует, сбивается, злится на себя за это, разминает шею, кивком что-то словно отсчитывает и начинает заново. Прикольная картина. И да, однозначно чувствуется танцевальная школа за плечами. Музыку не слышу, однако она и не нужна. Её язык тела говорит сам за себя. Драйвово, импульсивно, с вызовом.
Летящий с балкона соседнего дома окурок намекает, что пора прекращать таращиться. Со стороны я сейчас точно смотрюсь конченым извращенцем, но как бы Мальвина не пыталась меня таким выставить, всё пока не до такой степени запущено. Я на это надеюсь, во всяком случае.
А потому вежливо стучу в окно, привлекая к себе внимание. Меня замечают и… Ну да, собственно, я и так догадывался, что рады мне в такой час не будут.
Мальвина
Офигеть. У меня галлюны завелись? Распахиваю створки и едва не вываливаюсь наружу, настолько сильно перегибаюсь через раму, проверяя, не обманывают ли меня окуляры.
— Ты чего сюда припёрся? — во все глаза таращусь на Воронцова. Трындец. Три дня с инцидента в туалете меня не трогал, в универе даже привет мимоходом ни разу не обронил, а тут мало того, что сообщения… Ещё и сам явился.
— Приехал утешить. Но смотрю, ты особо и не страдаешь, — улыбается как ни в чём не бывало. Как же бесит эта его самодовольная улыбочка. Весь такой "изучающий самоуверенность". — Подвинься, — Глеб ловко хватается за выступы и запрыгивает на подоконник. Едва успеваю отпрянуть, чтобы не приложиться лбами. — Ну и правильно. Нечего печалиться по мудакам. Клёво танцуешь. Училась где?
Озабоченный вуайерист.
— Училась. Недоучилась.
— Что так?
— А вот так… — не хочу вдаваться в подробности. Не самые приятные воспоминания. Бросила и бросила. Не сложилось.
— Очень содержательный ответ, — охотно кивают мне, принимая и такой вариант. — И видок что надо. Я бы тебя сфоткал.
Непонимающе опускаю голову и с ужасом понимаю, что устраиваю тут бесплатный стриптиз. Блин! Я ж из ванной недавно вылезла, пока не успела переодеться в пижаму. Поспешно запахиваюсь в рубашку, но её длины едва хватает прикрыть пятую точку.
— Я гостей не ждала.
— А я вот взял и притащился.
— Зачем?
— Мне стало скучно.
— И ты вспомнил обо мне?
— Тебе должно это льстить.
— Вот только не льстит.
— Ты просто плохо постаралась. Попробуй ещё раз.
Лучше попробую дать ему пендаля, чтоб он далеко и надолго полетел. И, надеюсь, подрихтовал бы свой идеально-смазливый профиль.
— Как тебя прогнать, чтобы ты подумал, что сам захотел свалить? — хмуро облокачиваюсь об косяк, скрещивая на груди руки.
— Не хочу я сваливать. Давай, может, в картишки перекинемся? На раздевание, а? В покер умеешь? Могу тоже раздеться до трусов, чтоб мы были на рав… — Воронцов не договаривает, потому что я хватаю его за плечи и рывком тяну на себя. Тело шмякается на пол. Почти как я и хотела, правда с небольшим изменением: с внутренней стороны комнаты, а не внешней. Прикрываю поспешно окно и опускаю рулонную штору.
— Ауч, можно ведь было просто попросить, — Глеб недовольно потирает ушибленный затылок, принимая полусидячую позу. — Зачем так грубо?
— Там Андрей курить вышел. Вроде не спалил.
Да точно не спалил. Отчим был далеко и было совсем не обязательно швырять так небрежно университетскую святыню, но как удержаться? Месть за зажимания в туалете. Два — один.
— А чё, тебе не разрешают поклонников в комнату приводить? Ты же уже вроде совершеннолетняя девочка.
— Поклонников можно, кабелей нельзя.
— Опять обзываешься? — сердито зыркают на меня. — Скоро начну раздавать щелбаны.
— Иди невесте своей раздавай, обидно ему, — лишь фыркаю я.
Глеб с хитрой улыбочкой подмигивает мне. Вот оно, вот то, от чего все девки начинают так тупеть. Его мимика. Улыбка. Напряжённые скулы, которых хочется коснуться. Лукавый блеск во взгляде. При желании этот павлин умеет быть просто сумасшедше обаятельным гадом.
— Не ревнуй. Ты у меня такая одна, — зараза. Ещё пытается меня приобнять. Изворачиваюсь, отстраняясь. — Я больше ни к кому в окна не залезаю. Честно-честно.
— Я тронула до глубин селезёнки. Можно пойти сдохнуть в уголке от счастья?
Изумлённо ойкаю, потому что меня строго щелкают по носу. Почти обещанный щелбан.
— Какая же ты грубая, — вздыхает Воронцов. — Если ты так же общаешься со своим парнем, не удивлён, что он тебя дина… — сегодня явно не его день. В этот раз названного гостя перебивает истошный ор и долбёжка обезумевших носорогов в дверь. Да не, не носороги. Всего лишь Лерка.
Начинает ходить ходуном металлическая ручка, но к нам никто не врывается. Замок отважно сдерживает натиск. Я поставила его самолично едва мы заехали сюда. Мама до сих пор против. Говорит, закрываться — значит отдаляться. Отдаляться я не хочу, а вот беречь личное пространство для меня первостепенно.
Как сейчас, например.
— Открой дверь, идиотка!!! Или я её выломаю! — завывает через препятствие сводная сестричка.
— Как заголосила на ночь глядя. Видимо нашла подарочек, — хмыкаю я.
— Что за подарочек? — заинтересовались под ухом.
