На меня нет-нет, да поглядывают подвыпившие морды. Кто-то, встретившись со мной взглядом, уже активизируется, вставая в стойку павлина. Ну правильно. Персонаж новый, ещё не окученный. Как же не подкатить. Кажись, пора сваливать. Моя миссия на сегодня выполнена, совесть чиста, желудок полный. Можно и честь знать.
Возвращаюсь в шикарный дом, чтобы пройти тем же путём к выходу. Наверное, можно как-то и снаружи выйти к дороге, но этой территории я не знаю и плутать не хочу. Однако всё равно сворачиваю куда-то не туда, потому что оказываюсь не там, откуда мы пришли, а в гостиной, которую освещает лишь эротический полумрак электронного камина.
Под ногами валяются одноразовые стаканчики и пустые бутылки. На одном из диванов милуется парочка. Рядом с ними храпит перебравший парень, на щеке которого маркером нарисован мужской половой орган. Ндя. Какой айкью, такие и шутки.
Окольными путями выруливаю к лестнице, на ступенях которой до жадных причмокиваний жмутся в страстных объятиях ещё одни "влюблённые". Что творится в комнатах на других этажах даже представлять не хочу. Именно поэтому не люблю такие мероприятия. В чистом виде же притон.
Наконец-то знакомый коридор и вешалка. Ура, а то уже думала, что в Бермудский треугольник попала. Лабиринт, а не домик. Ускоряюсь, но до входной двери дойти не успеваю. Какой-то тип перекрывает мне путь. Лысый, плечистый, шея забита татухой и уходит дальше, под футболку. Такой весь: я гроза этого района, а ну гони сюда мобилку.
— Уже убегаешь, Мальвина? — ну привет, а вот и офигенно свежие шуточки подъехали. Причём не очень трезвые. По запашку очевидно. И мутным глазкам. — Останься, и я стану твоим персональным Буратино.
— Прости, дорогой, но твой золотой ключик меня не интересует, — хочу проскочить мимо, но меня ловят, притягивая к себе. — Отпусти. Я сказала, отпусти! — попытка вырваться почти удалась, но меня снова хватают, теперь уже сильнее, а когда я со всей силы наступаю типу на ногу и вовсе приходят в бешенство.
— Куда собралась? Я с тобой не закончил, — запястья неприятно ноют, это в них вцепились бульдожьей хваткой.
— Да отвали ты от меня, рептилоид тупорылый! Пока заяву на тебя не накатала, — попытка зарядить ему с колена не удалась, больно налетаю бедром на мебельную гарнитуру. Чётко об угол. В глазах темнеет. Даже птички, кажется, зачирикали.
— Как ты меня назвала?? Сейчас будешь извиняться! Долго и на коленях, — сипят над моим ухом, одаривая перегаром. Фу, до блевоты.
— Сам с собой извиняйся, придурок, — огрызаюсь, продолжая отбиваться, хоть и прекрасно понимаю, что силы неравны. Однако страха нет. В крови бурлит адреналин, видимо он и перекрывает доступ остальным эмоциям.
— Не нарывайся, девочка. Лучше меня не зли.
— А то что?
— А то разозлюсь я.
— А потом разозлюсь я, — слышу голос, и только потом вижу Глеба. Вернее, его замахнувшийся на лысого козла кулак.
Глеб
— Ну и зачем ты полез? — Мальвина нависает надо мной, мягко касаясь подушечками пальцев разбитой брови. Мягко и бережно, промакивая кровь стыренной с кухни салфеткой. И так сексуально дует на щиплющую ранку. Признаться, мне нравится это чувство. Не щипание. Проявление заботы.
— То есть как? А как же защитить честь дамы? Кто не устаёт повторять про благородных принцев?
— Так не мою же защищать надо, дурила! — смеётся она звонко. Красивый смех. Будто перезвон китайских колокольчиков. — Тебе не меня клеить надо.
— Ну, во-первых, к Лере никто копыта свои не совал. А во-вторых, я тебя сюда привёл, а значит я за тебя в ответе, — Покровская чуть отстраняется, удивлённо меня разглядывая. Словно я сморозил дикую хрень. — Что?
— Да нет, ничего, — озадаченно сминает она грязную салфетку, отводя глаза. — Так что там, кстати, с Лериком?
— Как и думалось, отшила.
— Но ты сделал, как я сказала?
— Ага.
— А она что?
— Не знаю, я увидел, что ты какого-то лешего сваливаешь без предупреждения и пошёл за тобой.
Несколько секунд молчания. Она смотрит на меня в упор. Даже при таком скудном освещении видно, насколько синие у неё глаза.
— В смысле просто взял и бросил её? — наконец, уточняет Праша.
— Ну… — и тут я понимаю, что она права. — Вроде того.
Покровская насмешливо прыскает в кулак.
— Лучше и не придумаешь, — поправляя уползший с макушки хвост покачала головой она. — Это же идеально. Вот пускай посидит и поприохреневает.
— Пускай, — охотно соглашаюсь, потому что общение с Лерой выжимает из меня все нервы и силы. Ну неприятна она и всё тут. Даже кукольная внешность не скрашивает этой неприязни. — А я пока отвезу тебя домой.
— Не надо. Я вызову такси.
— Чтобы таксист увёз тебя в лес? С твоим-то везением коллекционировать мудаков? Не а. Поехали, — вручаю ей запасной шлем. Мы как раз стоим на слабо освещённой парковке. Точнее Праша стоит, а я сижу. Так удобнее обрабатывать моё "боевое ранение".
