Пока переругиваемся, равняемся с попугайчиками. Те нас тоже замечают и приветливо машут. Не мне, конечно. Весь спектр радушия рассчитан на Прашу. Один и вовсе откалывается от группы, чтобы сунуться к ней с обниманиями. Патлатый, обтатуированный. Чё ещё за перец? Её парень?
— Дарова, Синь-синь, — ему не жарко в одной борцовке-то? Кто-то время года попутал.
— Синь-синь? — переспрашиваю я, брезгливо кривясь.
— Ну… от слова Синька, — хмыкает тот.
Синька, б***.
— Охренеть какой тонкий юмор.
— И не говори, — фыркает Праша. Всё, слова уже снова находятся? Надолго тормознуть её острый язычок очевидно невозможно. — Куда остальным до твоей "Мальвины"? Вот где простор для воображения, вот где полёт фантазий!
— Синь-синь, кто это? — пока она здоровается с остальными, патлатый решает уделить своё драгоценное внимание мне. Вот спасибо. Я п****ц как тронут.
— Кто я — я знаю. А ты кто? — возвращаю ему вопрос.
Мне протягивают ладонь для рукопожатия, но я её игнорирую.
— Вольт.
— Это имя, фамилия или диагноз?
— Эй, друг, — максимально спокойно, но видно, что исключительно из уважения к Покровской отзывается тот. — Не загоняйся. Я к тебе с миром.
С миром он. А мне похрен. Ты мне не нравишься. Явных причин для этого как бы нет, но нутро эту волосатую девочку отторгает.
— Это Глебушка, — Мальвина вклинивается между нами. На всякий случай. — Спортсмен, комсомол, красавец. Вы видели его скулы? — выпадаю в осадок, когда она начинает… тискать меня за щеки. — Это же скулы Аполлона. Нос Геракла. Уши… уши пусть будут Афродиты… Он же рождён для того, чтобы рекламировать средство от прыщей! Да и вообще, Глебушка у нас невероятно ценный экземпляр. Так что никому, чур, не трогать эту пушистую зайку!
— А если трону? — ухмыляется Вольт. — Укусит?
— Хуже. Натравит на тебя богатого папочку.
Ишь какая. Реванш она решила взять. Чёрт. Нагнуть бы её раком, чтобы…
— Ты что несёшь? — интересуюсь я мягко и вкрадчиво.
— Я? — театрально ужасаются. — Я ничего не несу. Ты несёшь. Косметичку мою несёшь. Ты же у нас такой сильный, такой надё-ё-ёжный, — противно тянут конец предложения.
Вот её колбасит. Но мне так кайфово. Такой тонус.
— Можно я тебя трахну? — с наслаждением слежу за тем, как меняется Прашино лицо и слетает вся паршивая "актёрская" игра. — Один разочек. Пожа-а-алуйста, — в тон ей протяжно тяну.
— А губа не треснет? — хмуро скрещивает она руки на груди.
— Что, нет? Почему? Я же сказал "пожа-а-алуйста".
— И что, тебе после этого сразу дают?
— Нет. Обычно дают после фразы: "привет, я Глеб". Попробуем? — притягиваю её к себе за шею, вынуждая смотреть мне в глаза. Едва сдерживаюсь от соблазна куснуть этот маленький курносый нос. А потом поцеловать. Не нос. — Привет, я Глеб, — страстно выдыхаю ей в губы.
Чувствую, как она напряглась. И, если мне не изменяет слух, ещё и нервозно сглотнула. Ага. Вот ты какая, дерзкая неприступная девчонка. Уже не первый раз так реагируешь, а потом будешь что-то говорить.
— Придурок, — огрызается Мальвина, выскальзывая из объятий и на всякий случай отпихивая меня подальше. Жаль. Ну да ладно. Место всё равно неподходящее для обжимашек. Это дело сугубо интимное. Зато одно выясняю наверняка: её тупорылого парня здесь нет. Либо он конченый тормоз, позволяющий кому попало лапать свою девушку. Я, конечно, не кто попало, а вот эта патлатая девка в татухах…
Цветастая компашка о чём-то переговаривается. Пропускаю часть разговора, отвлекаясь на симпатичную брюнетку, которой я явно приглянулся. Такие сигналы сложно не распознать. Одариваю её улыбкой, приправленной озорным подмигиванием, после чего теряю к ней интерес. Привлекательная, но тощая. Доски не в моём вкусе. Я люблю, когда есть за что потрогать. Как у Покровской. Она пусть сейчас в свитере, но я-то прекрасно помню, что под ним таится…
— У тебя всё готово? — интересуется, тем временем, у Праши другой пацан. Смешной такой. Мелкий, щуплый, в очках с толстой оправой.
— Разумеется.
— Тогда давайте уже сделаем это.
Не успеваю догнать, что именно они собираются сделать, потому что меня требовательно тянут за ручки сумки, которую я продолжаю нести.
— Пошли.
Ну окей. Послушно иду. Недалеко. Просто отходим чуть в сторонку, забирая в единоличное пользование лавку без спинки. Мальвина усаживается поудобнее, перекидывая ногу через сиденье, и начинает раскладывать своё добро с видом торговки на базаре. Молча сажусь напротив, зеркально отражая её позу.
В это время возле фонтана разворачивается бурная деятельность. На треножник фиксируется видеокамера. Прикатываются беспроводные сабвуферы на колёсиках. Ребята, по большей части, общаются между собой жестами, которые только они и понимают: куда, что, для чего. Отдыхающие поглядывают на происходящее непонимающе, но заинтересованно. Чего уж там, мне тоже интересно.
Праша к этому моменту уже обложилась с ног до головы, проверяя все ли проводки подключены и вся ли техника исправно работает. Смотрю на её пульты, как на дремучий лес. Всё, что в них понимаю: вот эта жёлтая штука — кнопочка "off". Потому что на ней так написано.
