— Ты в курсе, что порядочные гости уходят тихо и незаметно? И мусор за собой подбирают, — вставать с пола не тороплюсь. Мне и тут удобно. Одеялко опять же есть.
— И лишить себя удовольствия наблюдать, как ты пускаешь слюнки? — хмыкает Воронцов. — Ну нет.
Заливаясь румянцем, смущённо вытираю подбородок, хоть он и так сухой. Но да, есть за мной такой грешок. Сама не раз замечала. Блин. Попадос.
— Нет-нет. Это очень даже мило, — успокаивают меня с едва сдерживаемым смехом. Вот нифига не поймёшь: стебётся это он или искренне.
Разобраться не успеваю. Вздрагивает от стука в дверь.
— Праша, всё хорошо? — слышится голос мамы.
Ой, ей… Сжимаюсь, как нашкодивший котёнок. Рефлексы, рефлексы. Я не знаю как, но предки умудряют вбить их в своё чадо с пелёнок.
— Всё огонь!
— Ты кричала.
— Да просто испугалась. Подумала спросонья, что таракан на подушке, — с вызовом таращусь на Глеба, но тот лишь улыбается. Такой расслабленный, я не могу.
Слышу, как скрипит ручка. Хвала ёжикам, что я вчера предусмотрительно заперлась.
— Может дверь откроешь?
— Не могу.
— Почему?
Эм…
— Не знаю… Я занята… Я режу вены…
Чё, блин? ВЕНЫ? Мой мозг ещё, кажется, не активизировался.
— Я тебе дам, режет она! Постельное бельё потом от крови не отмоешь!
Воронцов чудом сдерживает смех, утыкаясь лицом в подушку. Только и слышны похрюкивания.
— И это всё беспокойство? Вот спасибо, мамочка! Я всегда знала, что я желанный ребёнок, — злобно задирают ногу со своего неудобного положения, пытаясь пихнуть его, но промахиваюсь и заваливаюсь на бок.
— Желанный, желанный, — успокаивает меня дверь. — Иди завтракать. Время видела? Ты на пары опаздываешь. Или тебе сегодня позже?
— А сколько… — взглядом нашариваю часы и в ужасе вскакиваю на ноги. — Блин, я ж опаздываю!!!
— Я сделаю тебе бутербродов. Перекусишь в маршрутке, — заботливо вещают напоследок и по шагам становится понятно, что мама и правда потопала на кухню, шаркая тапочками.
Спасибо, конечно, но о еде я в данный момент думаю в последнюю очередь.
— Это всё из-за тебя! Я забыла проверить будильник, — шиплю я на Глеба, выбираясь из кокона одеяла и кидаясь к шкафу.
— Ну опоздаешь немного, подумаешь, — отмахивается тот и не думая шевелиться.
— Какой опоздаю? — в сердцах отвешиваю ему долгожданный пинок. — У меня тест сегодня по английскому! — по которому мне вчера кое-кто так и не дал нормально подготовиться, кстати.
— Ладно, ладно… Понял, — Воронцов неохотно сползает с постели, разминаясь и взлохмачивая и без того взлохмаченный вихр на голове. — Жду у мотика, — предупреждают меня, судя по всему, с наслаждением хрустя шеей. Слышу этот не очень приятный звук, но не вижу, так как роюсь в полках.
— Зачем?
— Я тебя подвезу, — привычно скрипят петли.
— Не надо, — ответа не получаю. Свалил. Ну и фиг с тобой. Так даже лучше, потому что опаздывать реально нельзя, а своим ходом я потрачу на дорогу не меньше часа.
Переодеваюсь со скоростью метеора. Спичка бы не успела догореть. Закрываю раздвижные стеклянные двери… и обнаруживаю, что Глеб ещё никуда не ушёл. Сидит на подоконнике, за мной наблюдает. А я тут почти голой скакала. Пускай со спины, но…
— Блин, извращенец! Вали уже! Сейчас выйду, — пущенная в него балетка, первое, что попало под руку, вылетает в уже опустевший проём. Озорной мальчишеский смех ещё какое-то гуляет по комнате.
В универ я, правда, приезжаю вовремя. И тест с горем пополам кое-как накалякиваю. Жесть. Утро проходит в каком-то бешеном сумбуре и только ко второй паре до меня начинают доходить события последних двенадцати часов. Воронцов ночевал у меня? Мы с ним лежали, разговаривали и мирно смотрели кино? Я уснула на его плече? И что хуже всего… ОН МНЕ СНИЛСЯ? Это товарищи, полный трындец. Не ожидала я такого. Особенно после вчерашнего, потому что…
Потому что мне было так обидно, когда я увидела его на пороге. И плевать, что Лера ему ни в одно место не упёрлась, дело-то в другом. Если у него на меня якобы планы, разве не ко мне он должен вот так приходить? Не мне дарить цветы? В комнате сеструхи уже третий день вянет огроменный букет бордовых шикарных роз.
Не знаю сколько их там, я сбилась на сорок третьей. Вот почему так нечестно? Мне в последний раз дарили букеты полгода назад, когда мы только с Ромой начинали встречаться, а Титова задвинула свой за ненадобностью в дальний угол, забывая банально подливать воду.
Одну розу, не удержавшись, я тайком забрала себе, поставив в стеклянную бутылку из-под кока-колы. Глеб её точно заметил, но ничего не сказал. И мне теперь ещё и от этого не по себе. Что он подумал? Что я настолько никчёмная, что ворую чужие подарки? А, может, и того хуже… ревную? Ревную? Ревную ли…
Ревную — не ревную, но в универе Воронцова намеренно избегаю, хоть он и пытается меня выловить. Не знаю почему, просто так как-то спокойнее. Особенно после сна. Не знаю, за что воображение так надо мной решило поиздеваться, но такого поворота я точно не хочу. Не надо мне признаваться в любви. Тем более здесь. И вообще ничего не надо. Он-то в этом году выпустится, а мне ещё вариться в этом гадюшнике. Вот и нечего портить мне репутацию!
