— Что ты делаешь?! — грозно смотрят на меня.
Да если бы я знала! Устало роняю голову на скрещенные руки. Да что ж со мной не так?
— Даже не представляю, — честно признаюсь я.
— Зато я представляю, — Аника решительно убирает мой телефон себе в карман. — Попала ты, подружка. Это ж надо! Не могла найти варианта получше, в кого втюриться?
Боря изумленно ойкает, чуть не давясь полным ртом печенья.
— В-шю-рила-ф? — невнятно переспрашивает он. — У-фе-рена?
— А ты сам не видишь? — в меня тыкают пальцем. — Горестные вздохи, грустные зеньки, размазня вместо подруги. Весь комплект.
Жалобно скулю. Ну вот. Я об этом даже думать себе запрещаю, потому что страшно, а она с плеча рубит. Ещё и вслух.
— И что теперь делать?
— Я тебе точно скажу, чего делать нельзя. Тебе ни в коем случае нельзя оставаться с ним наедине. Я не знаю, как он это делает, но ты не должна и дальше позволять себя зомбировать, — карман Аники вибрирует, и она снова вытаскивает на свет смартфон. Я в надежде вскидываю голову, но по выражению её лица вижу, что это не он. — Это опять Рома. Спрашивает, во сколько пары заканчиваются. Хочет забрать тебя.
— Зачем?
— В смысле зачем? — саркастично кривится подруга. — Я не спец в ваших отношениях, но полагаю, собирается увидеться со своей девушкой.
А, ну да. Я ж его девушка. Типа.
— Они сговорились сегодня все? — протяжно выдыхаю я.
Что за закон подлости? То никого, то целый подарочный набор Кенов. Вольт там тоже чего-то мутит, всё утро написывал. Но с ним проще, от Ильи отмахнуться несложно, у меня перед ним нет никаких обязательств. С Ромой сложнее. И противнее всего то, что мне абсолютно не хочется с ним видеться. Причём не только сегодня. Уже давно такого желания не появляется. Это ли не сигнальный звоночек?
— Так что ему ответить?
Ладно. Раз уж сегодня судный день и я с самого утра начала отстреливать ухажёров, не будем тянуть кота за причиндалы. Пушистику ж больно. Раз начала — идём до конца.
— Напиши, чтоб подъезжал сюда, — решаюсь я. — И готовьте на вечер бухлишко. Будем отмечать. Думается, сегодня я сменю статус на "в активном поиске".
Хотя лучше было бы на:
Коротко стриженный водитель припылённого грязью Опеля ждёт меня внизу в назначенное время. Назначенное им. Раньше он, видите ли, не мог, так что я почти на весь день зависают у Борьки. Это даже хорошо. С друзьями всегда спокойно. Мы можем сутками валяться в кровати, крошить под себя чипсами и смотреть какую-нибудь ерунду по телеку, до хрюканья и слёз угорая над казалось бы абсолютной ерундой. А можем резко подорваться и укатить, например, на пикник. В лес. Жарить сосиски на мангале. Зимой. Ну а чё нет?
— Привет, — улыбается мне Рома, но улыбается как всегда устало. Он весь постоянно выжатый, похлеще апельсина в соковыжималке. С залёгшими синяками под глазами, в растянутом любимом свитере, на котором давно свалялись катышки, и с тлеющей сигаретой, зажатой между пальцев. Правда стоит мне сесть в салон, окурок моментально улетает в открытое окно. Что-что, а тут надрессировала. Не люблю табачный запах.
— Привет, — мы обмениваемся чмоком в губы. Кожу с готовностью щекочет колючая щетина. Рому никто бы не назвал смазливым. Он тупо не подходил под это определение. И именно это мне в нём всегда нравилось: грузность, налёт брутальности и постоянная небритость. Ещё б не бухал, как скотина…
Я вообще-то планировала ограничиться коротким приветствием "губ в губы", но когда намереваюсь отстраниться, меня удерживают за шею, переводя невинный поцелуй в разряд прямо-таки глубокого французского. Жадного, с языком и, судя по всему, желанием меня съесть. И вот вроде бы запал классный, и техника очень даже, и как бы должно заводить, но… Нет. Отвечаю на поцелуй и понимаю, что н и ч е г о.
Ну как ничего. Приятно, да, несомненно, однако внутри не задевается ни одна струнка. Ничего хотя бы отдалённо похожего на то, что со мной происходит от всего лишь прикосновений Глеба. Просто прикосновений, молчу о большем. С Воронцовым меня словно тыкают мокрой мордой в распределительный щиток с оголёнными проводами. Током пробивает до кончиков волос так, что потом ещё долго глаз дёргается.
