Я видел, что Настя злится. Но не мог понять, из-за чего больше: из-за резинового осьминога по цене бриллиантов или из-за того, что я туманно пообещал Лешику выпить с ним пива.
— Такие типы все понимают в свою сторону, — она раздраженно бросила вилку. — Ты имел в виду: «отвянь, плесень», а он наверняка решил, что вот прямо завтра и пойдете.
— Рыбка моя, я тебе предлагал переехать, — тут, в принципе, можно было поругаться, но не хотелось. — Так что ешь свою фигню и не выступай.
— Не буду! — Настя надулась, как ребенок, которому вместо мороженого подсунули овсянку. И посмотрела на мою тарелку. — А… можно? Попробовать? Кальмара?
— Кошмара-то? На, — я поставил его перед ней.
— Фу, гадость! — скривилась она, прожевав кусочек. Хорошо хоть не выплюнула. Замахала официанту и поинтересовалась ядовито, когда тот подошел: — Скажите, а почему песок не указан в составе блюда? В меню?
— Не я же готовил, — флегматично ответил нахального вида парень с прилизанными волосами. — Вас никто не заставлял его заказывать.
— Послушайте!..
Я пнул Настю под столом и бросил на стол карту. Можно было, конечно, устроить скандал, но мне это всегда казалось мелочным и противным. В конце концов, любой ресторан — лотерея. Даже в самом лучшем можно нарваться на несъедобную дрянь и на хама. Обычно я заносил такие места в свой личный черный список. Мог и отзыв кинуть куда-нибудь в сеть. Но никогда не требовал, чтобы блюдо заменили.
— А за обслуживание? — спросил официант, как только мой телефон пискнул, подтверждая оплату.
Вот это уже была запредельная наглость. Вообще в Черногории чаевые в ресторанах давали по умолчанию, округляя сумму. Официант должен был вылить суп на голову, чтобы остаться без них. Но требовать вслух, да еще в такой ситуации?
— Да вы совсем охренели? — взвилась Настя, перейдя на русский.
— Тихо! — прикрикнул я на нее. И предложил парню, уже поднимаясь: — Доешьте кальмара.
Пройдя по короткому тоннелю под скалой, мы вышли на набережную. Настя продолжала дуться.
— Успокойся! — я обнял ее за талию.
— Узбагойся! — передразнила она голосом мультяшного лемура. — Ты прям такой пацифист? А меня хамы бесят. Терпеть не могу!
— Меня тоже бесят. Но, знаешь, от скандалов такого рода я морального удовлетворения не получаю. Наоборот. Как будто в грязи извалялся. Ну устроили бы кипиш — и что? Уйти, не заплатив, все равно не получилось бы. В лучшем случае принесли бы что-то другое. Ты уверена, что более съедобное?
— Ну… может, ты и прав, — подумав, согласилась она. И хихикнула: — А ты его ловко срезал. «Доешьте кальмара»! Сереж, я есть хочу! Пекара еще, наверно, работает, пойдем ту пиццу купим. Помнишь, которую чайка унесла?
Пиццу купить мы успели, даже две. Одну снова съели на ходу, вторую принесли в гостиницу. Поход в крутой ресторан не удался, настроение, конечно, это подпортило. Но хоть не поссорились — а могли.
— Где спать будем? — спросила Настя, стаскивая через голову платье. — Чего-то не получается у нас с очередью, все равно каждый раз у тебя оказываемся.
— Да как хочешь, — я лег на кровать и включил телевизор. — Мне без разницы. Завтрак и здесь могу приготовить.
Она упорхнула в душ, а я пощелкал каналы, не нашел ничего интересного и отложил пульт. Подумал и отправился к Насте, снимая на ходу футболку. В море мы друг друга лапали по-всякому, но в душе — это особый расклад. Мне хотелось… всего. Сожрать все конфеты за оставшиеся дни. Кто знает, будет ли «потом». Я надеялся — но наверняка не знал. Это зависело не от меня одного.
— Сереж, ну что за дела? — возмущенно крикнула она, едва я открыл дверь.
Неожиданно. Или я помешал тому, чем люди занимаются в одиночестве, когда не с кем — и не только? Ну мало ли — в качестве недостающего элемента. Или пикантной приправы. Так это и вдвоем можно замутить. Стесняется?
— А то ж не видел я тебя голую!
— Я ноги брею! — прошипела она злобно. — Уйди!
Эвона че, Михалыч![1] Тогда ясно. Марьяна за такое вообще убила бы. Хуже чем на унитазе застать.
— Сделала бы лазерную эпиляцию и не парилась.
Дверь я прикрыл, но далеко не ушел. Вообще-то это был жирный троллинг, и Настя попалась. Рявкнула еще более свирепо:
— А давай я сама решу, что делать со своей шерстью?!
— Конечно, конечно, дорогая! — давясь от смеха, я отполз на исходные.
Ждать очереди не стал, пошел в душ к себе, а когда вернулся, Настя сидела на кровати и подпиливала ногти. Пристроившись рядом, я провел по ее ноге.
— Гладенькая…
Замерев, она задумалась: воткнуть пилку мне в глаз или рассмеяться. К счастью, выбрала второе. А когда успокоилась, спросила:
— Что завтра делать будем? Дождь по прогнозу. На весь день.
Настя
Что меня здорово удивляло, так это то, как Сергею удавалось гасить мое бешенство. Да, я терпеть не могла скандалы и вопли, но сама заводилась на раз-два и кипела, бренча крышкой. Как чайник. И тут он говорил какую-нибудь глупь, я зависала с открытым ртом — и начинала ржать. Или хотя бы прикручивала газ и могла размышлять здраво.
